Сейчас она сядет к Макару в машину, он врубит на всю мощь свою печку, потом они поедут к озеру, и там произойдет то, о чем она так долго и страстно мечтала…

Кристина подходила к «Москвичу» в надежде, что сейчас ей навстречу выйдет Макар. Но ничего не происходило. Двери машины оставались закрытыми, и она сама постучала в залитое дождем окно. Стекло опустилось, и Кристина увидела прыщавое лицо какого-то юнца. Музыка в салоне играет, девчонки на заднем сиденье хихикают.

– Извини, обозналась, – расстроенно пробормотала она.

– Да ничего, – махнул рукой юнец, поднимая стекло.

Холодный дождь не унимался, а Кристина все стояла, не замечая его. И непонятно, то ли слезы текут по щекам, то ли это просто вода…

Стекло снова опустилось, и, удивленно глядя на нее, юнец спросил:

– Ты чего? Может, подвезти куда?

Кристина покачала головой и повернула к дому. Ступор пройдет, а мокрая одежда останется. Простудится она, схватит воспаление легких, а у нее бизнес, ее ждут в Москве великие дела… Ну да, не нашелся Макар, но ведь она как-то жила без него все это время. И еще проживет.

Домой надо идти. Отец с утра натопил баньку, пропустил через нее всю семью, а потом они с матерью ушли в гости.

Жар еще остался, а в печку можно подбросить дровишек. Если хорошо прогреть кости, то простуды можно не бояться.

Она уже сошла с дороги, когда услышала шум двигателя и шелест колес. Машина остановилась у нее за спиной. Кристина тоже остановилась, обернулась и увидела Макара.

Он выходил к ней из старой синей «Тойоты». Выходил медленно, нерешительно.

Может, она уже заболела? Может, у нее начался горячечный бред?.. Но если Макар ей не мерещится, то не стоит бросаться ему на шею.

Нельзя унижаться перед ним…

Кристина повернулась к нему спиной, пошла к своему дому. Сейчас он ее догонит, возьмет за руку, остановит, обнимет, прижмет к себе… Но ничего такого не происходило. Более того, Кристина услышала, как захлопнулась дверь. Это Макар вернулся в свою машину.

Она остановилась и обернулась к нему, сомкнув на груди ладони.

Нет, сама она к нему не пойдет, но и уходить не станет. Пусть уезжает, глядя, как она мокнет под дождем. Пусть уезжает, если ему ее совсем не жаль.

Но машина не уезжала. И Кристина не уходила.

Она стояла и ждала, когда Макар снова выйдет к ней.

И он вышел. Постоял немного, затем неторопливо двинулся в ее сторону, но очень скоро перешел на быстрый шаг, глядя на нее с удивлением и упреком:

– Ты что делаешь? На тебе же сухого места нет!

– Тебе не все равно? – отстучала зубами Кристина. Ее вдруг заколотило изнутри, от холода зуб на зуб не попадал.

Макар взял ее за руку, открыл калитку и подвел к дому:

– Скажи маме, пусть она тебя гусиным жиром натрет.

– Нет мамы, – мотнула она головой.