Или мне так кажется? Он легко идет на безумства, а потом объясняет свои поступки тщательным планированием. Он видит все наперед. Роб же сомневается, перестраховывается. А Шевелев в этой ситуации поступил, как истинный дипломат. Согласился нам помочь в обмен на показания против Крестовского.

И сейчас я сижу в телевизионной студии. Ноздрей касаются ароматы пластика, освежителя воздуха, духов, косметики. Гример размазывает по лицу ведущей косметику, а я нервно потираю ладошки в ожидании эфира. Роберт уговорил меня предупредить Киру перед программой, рассказать ей о своих намерениях. Будь она умной и дальновидной – попросила бы прощение и отказалась от дурацкой мести. Но она выслушала меня, испытывая нескрываемую скуку. А мне впервые за долгое время не было страшно… Я не боялась выкидыша, ее слов, обвинений… Наверное, уверенность в собственной правоте меня укрепила. Или я внезапно повзрослела и научилась бороться за себя? У меня даже походка не изменилась, когда я выходила из ее забегаловки.

– Зоя Филипповна, директор телеканала звонил Кире Лоренц и ее…хм… другу, но и нам они отказали. Странное поведение, не понимаю, чего они ждут, на что надеятся? – разводит руками телеведущая. Кудряшки, щедро залитые лаком для волос, подпрыгивают в такт ее движениям.

– Мы сделали все возможное. Остается только надеяться, что следствие примет к сведению нашу жалобу."

"– Лишь бы эти люди ничего плохого не готовили. Мало ли…

– Не хочу себя накручивать. Уверена, что все будет хорошо. Следователь уже запросил сведения из базы об этом… приятеле.

Роберт сидит в первом ряду в числе гостей. Шевелев – по его правую руку, Либерман слева. Красная бабочка Моисея Лазаревича выделяется ярким пятном среди толпы. Ну и я выгляжу, как королева… На мне нарядное платье изумрудно-зеленого цвета – подарок мужа, комплект с бриллиантами и сапфирами, макияж и укладка. Меня не покидает тошнота, но сейчас я не обращаю внимания на временные неудобства. Главное – поставить мерзавцев на место и вернуть ресторан. Конечно, у нас есть некоторые денежные накопления, но видеть мужа таким подавленным я не в силах… Роб словно тает на глазах. Готовит нам вкусности, мечтая поскорее вернуться к любимому занятию.

– До эфира минута! – командует кто-то из зала. Поднимает руку и приказывает операторам занять места. Одна камера справа, другая – прямо передо мной, еще несколько – по периметру зала.

Неужели, она не придет? Спустит на тормоза эфир и наши старания. По задумке телеведущей начну я, а Роберт присоединится позже… Освещенный лучами прожекторов, он спустится к трибуне, обнимет меня, посмотрит в глаза с нежностью и дополнит сказанное мной. Так будет эффектнее.