— Ты имеешь в виду, что следует пить воду?

— Нет-нет, ни в коем случае! Пить ничего нельзя! Нет, необходимо только тщательно мыться. И очень часто. И я хотел бы, чтобы вы с Ирьей закрывали чем-то нос и рот, чтобы зараза не проникла и в вас. Скоро мы окажемся в деревне. Какие у тебя есть лекарства, дедушка?

Тенгель начал перечислять по памяти:

— Черника, лапчатка прямая, манжетка, мать-и-мачеха, зверобой, бедренец, тысячелистник, ромашка… Все они останавливают диарею.

— Это, конечно же, хорошо, но я все-таки считаю, что самое главное — это вода.

— Да, но в одном ты ошибаешься, Тарье. Ты не знаешь, что такое эта чума. Она изнуряет тело до предела. Больному необходимо пить.

Тарье был в сомнении.

— Возможно, ты прав, дедушка.

Тенгель не мог удержать улыбки. Этот мальчик был таким любознательным и так гордился своим дедушкой. Хотя Тенгелю не очень-то нравилось, что его поучает тринадцатилетний подросток. Сам он не получил образования и знания свои накапливал в течение долгой жизни.

А Тарье тем временем продолжал настаивать на поддержании чистоты.

Ирья тяжело шагала рядом с ними, не осмеливаясь вступить в разговор.

— Послушай, Тарье, — сказал наконец Тенгель, когда они уже приблизились к первому пустому дому в Линде. — Я все думаю, что можно пить больным? Может, пиво? Оно не чище воды, как ты думаешь?

— Насчет пива ничего не могу сказать, — неуверенно ответил мальчик. — Но водка уж точно чище воды.

— Не можем же мы напоить всю деревню! — засмеялся Тенгель.

— Почему бы и нет? Если того требуют обстоятельства. Но я вспомнил кое-что по поводу воды, — задумчиво продолжал Тарье. — Однажды я прокипятил очень загрязненную воду. И после кипения она почти очистилась.

— Я думаю о том же, — кивнул Тенгель. — Придется предложить крестьянам на выбор водку или кипяченую воду! Я почти угадываю, что выберут старики!

Он собрал вокруг себя слуг и сообщил им, что случилось.

Все слуги получили распоряжение не покидать дома или отправиться сейчас же по своим домам и ждать, когда церковный колокол зазвонит, возвещая об окончании эпидемии.

Как долго продлится чума, никто не знал.

Большинство слуг в страхе разбежались по домам, и лишь малая часть их осталась в Линде-аллее, — то были наиболее преданные и готовые прислуживать госпоже Силье. Клаус кинулся в свой домик в лесу, заперся в нем вместе с Розой и детьми и забаррикадировал входную дверь. Сам он уселся на кровати и в ужасе поглядывал на дверь, словно ожидая, что чума лично явится к нему, просочившись в замочную скважину. Он понимал, что несет ответственность за всю свою семью.

А Тенгель с Ирьей и Тарье собрали все необходимое и покинули Линде-аллее, оставив там Силье. Они даже не стали дожидаться тех, кто должен был вернуться из Гростенсхольма.