Внезапно она услышала в прихожей голос господина Мартиниуса. Оба встали навстречу священнику.

Тот разговаривал тем временем с Аре и Метой. По всей видимости, речь шла о детях-сиротах, для которых собирались пожертвования.

— Что бы это значило? — пробормотал Тарье. — Священник пришел сам? А как же его кукольная жена с холодным взглядом, которая раньше всегда занималась подобными вещами?

— Его жена?

— Ну да.

— И у нее действительно холодный взгляд? — поинтересовалась Сесилия.

— Да. Ее боготворят в приходе. Но я лично терпеть ее не могу.

— Я тоже.

— А разве ты ее видела?

— Нет.

Тарье улыбнулся.

Священник, увидев девушку, потупил взор, но затем поблагодарил за прошлую встречу и поприветствовал обоих.

— За прошлую встречу? — переспросила Сесилия. — Уж не имеете ли вы в виду тот раз, когда мой племянник мешал вам окрестить своего младшего брата? Нечего сказать, веселые выдались крестины тогда. А вы уже побывали в Гростенсхольме сегодня?

— Нет, я только еще собираюсь туда.

— Вот и прекрасно, — прибавил Тарье. — Они составят вам компанию. Сесилия вместе с этим сорванцом как раз отправляются домой.

Сесилия улыбнулась господину Мартиниусу.

— Дядя Аре, я надеюсь, вы уже сделали священнику пожертвование, и теперь мы можем отправиться в путь.

Она сердилась на Тарье, хотя смутно чувствовала, что и ей самой хотелось бы вернуться в усадьбу в сопровождении священника.

И они направились в Гростенсхольм, а Кольгрим скакал вокруг них на своей деревянной лошадке. На улице было солнечно и холодно, земля была мерзлой, и на ней все еще плотным слоем лежал снег.

— В прошлый раз мы все очень спешили, — нарушила молчание Сесилия. — Я не очень стеснила тогда вас, господин Мартиниус?

Она знает мое имя, лихорадочно подумал он. Она знает, как меня зовут, и она выговаривает мое имя с неизъяснимым очарованием.

В замешательстве он произнес:

— Нет, вовсе нет, просто…

Он оборвал сам себя, но Сесилия обратила внимание на его быстрый взгляд в сторону своего двора.

— Вы боитесь, что теперь нас заметит ваша жена? Даже издалека? В таком случае, у нее великолепное зрение. Но ведь я совсем неопасна!

— Что вы! Нет, я подумал…

— Может, она следит за вами? — не отставала Сесилия.

— Фрекен Сесилия, как можно! Моя жена прекрасная женщина!

— Разумеется, — со всей серьезностью ответила Сесилия. — И, как я слышала, она очень набожна.

— Это так и есть.

— И порядочна.

— Очень.

— И мила необычайно!

— Как ангел!

— Все это действительно изумительно. Но одно не исключает другого. Как вам нравится здесь, в приходе?

— Мне здесь очень хорошо. Вам, наверное, известно, что я вместе с Ирьей и Тарье помогал господину Тенгелю во время чумы? Именно тогда мы стали друзьями на всю жизнь.