Она дернулась было, но куда там.

– А вчера, когда ты потащилась на ночь глядя непонятно куда одна? В коротком платье?! М?! Вчера не было страшно?! Чем? Чем, мать его, ты думала?!

Меня понесло. Изнутри будто все горело и требовало выхода. Весь вчерашний вечер. Все, что не выжег алкоголь, требовало срочного выхода.

– Или, может, я не понял чего? Может, ты специально? Экстремальных ощущений ищешь?! – Я жестко усмехнулся, а она плакала.

Просто тихо плакала. Снова! Мать его! Молча. Не кричит, не дергается, не пытается спасти себя от моей ярости. Нет. Молчит и плачет. Орать резко перехотелось.

Я убрал руку от несчастной шеи. Увидел красные следы. Черт! Походу все же останется след. Перегнул. Стал аккуратно вытирать слезы, касаясь нежной кожи."

"Меня штормило. Нежность, возбуждение и ярость внутри болтались, и ни одно из этих состояний не хотело отпускать. Нереальный коктейль эмоций.

Но я сказал главное. Это были не просто слова. Утверждение. Я поставил ее перед фактом.

– Я больше никуда не отпущу тебя, слышишь? Ты теперь моя. Никому не отдам!

Провел пальцем по нижней губе. Дыхание стало глубоким и хриплым. Она замерла передо мной и смотрит прямо в глаза. Уже заметил, она делает так, когда ей страшно. Как будто там спрятан спасательный круг. И мне это нравится. Это правильно. Она ищет у меня защиты на подсознательном уровне. Моя малышка.

Наклонился и очень осторожно прикоснулся к губам. Нежно стал целовать, захватывая в плен то нижнюю, то верхнюю губу, ласкал языком, слегка прикусил, услышал едва уловимый стон.

Сладкая моя!

Она не отвечала на поцелуй. Еще нет. Но ей нравилось. А я сходил с ума.

Член гудел и пульсировал. Организм требовал разрядки. Дыхание сбивалось, но я держался. Не сейчас. Не время.

Я просто целовал ее, крепко прижимая к себе. Рука давно блуждала где-то в районе ее тонкой талии. Дико раздражала футболка, которая мешала ощутить тепло ее кожи.

Р-р-р! Как же сложно держать себя в руках! Просто невыносимо!

Ее слезы давно высохли. Она слегка покраснела от смущения, видимо поняв наконец до конца, что происходит, а потом сделала то, чего не ожидал я. По крайней мере, сегодня. Сейчас.

Она обняла меня за шею и ответила на поцелуй. Неловко. Неумело. Но так нежно. Так чувственно. И я приоткрыл ее чуть припухшие от поцелуев губы и ворвался в столь желанный рот языком. Я ласкал ее язык, снова губы, снова слегка прикусил губу. Втянул ее язычок себе в рот, слегка прикусил его и стал ласкать, аккуратно, но напористо. Моя девочка снова издала стон. Едва слышный. Но мне хватало, чтобы рвало крышу. Что удержало меня от того, чтобы в эту секунду не содрать с нее одежду и не войти на всю длину, доказывая свое право на нее. На то, что все это теперь мое. Я не знаю!

Люди, что давно и хорошо знают меня, никогда не поверят, что я могу так.