Здесь кроме знакомых мне лиц сидит женщина, от которой я машинально сделала пару шагов назад, прижавшись спиной в дверь.

– Привет. – Она протянула ко мне руки.

Я лишь по этому жесту поняла, что со мной, скорее всего, поздоровались. Этот язык мне незнаком, но еще один гость оказался переводчиком. Молодой мужчина подтвердил мою догадку, и жест был понят правильно.

– Как же ты выросла, – странная гостья старается приветливо улыбаться, но это больше похоже на оскал. – Я твоя тетя.

Мои глаза приобретают размер средней планеты нашей Солнечной системы.

– Кейтлин, присядь, детка, – заговорила со мной директор интерната. – Ты говорила, что у тебя никого нет, но мы выяснили, что это не так. Твоя родная тетя, старшая сестра твоей мамы, разыскала тебя здесь. Она приехала, чтобы забрать тебя в семью.

В моих ушах словно напихано два рулона ваты. Я вроде все слышу, но совершенно не понимаю, что несут люди в этой комнате.

– У меня никого нет, – наконец могу сказать хотя бы пару слов. – Бабушка не говорила, что у нее две дочери.

Эта самая дочь хлопает ресницами, слушая переводчика.

– Мы с твоей бабушкой, – начала она объяснять. – Поссорились, когда я решила уехать обратно в Россию. Она второй раз вышла замуж и потащила нас с маленькой сестрой за собой в эти бараки. Я честно пыталась приспособиться, выучить язык, но так и не смогла. В итоге уехала, как только появилась такая возможность. У меня там жизнь, семья, дочка – твоя ровесница. Вы подружитесь.

Отрицательно мотаю головой, не глядя на нее.

– Кейти, я к вам приезжала, когда ты маленькая была. Вспомни. Я куклу тебе привозила в таком красивом вязаном платье.

И я помню эту игрушку. Она до сих пор у меня в комнате сидит в голубых вязаных тапочках и платье с капюшоном.

– Мне сообщила знакомая, что мамы не стало. Увы, слишком поздно. Но я здесь и могу забрать тебя уже через пару недель, когда подготовят все документы и мы продадим бабушкин барак.

– Нет! – Я подскочила со своего места, услышав ужасные слова. – Это мой дом. Мой!

– Конечно твой. Но там ведь невозможно жить. Деньги будут лежать на специальном счету до твоего совершеннолетия…

А я чувствую своей пятой точкой, что эта новая родственница мне лжет.

– Я заплатила денег агенту и адвокату. Все сделают быстро, и мы полетим на твою настоящую родину, как говорится, к корням, к истокам.

Она противно смеется, а во мне растет ком паники, готовый вот-вот вырваться наружу. И, чтобы этого не случилось, я, подскочив со своего места, трусливо убегаю из кабинета.

В туалете для девочек меня нашла психолог. Она прижала мою голову к своему животу, стала гладить по ней и вновь успокаивать.

– Ну чего ты ревешь? Многие дети мечтают о таком шансе, а ты льешь слезы.

– Она мне не нравится, – признаюсь женщине.