И меня тянет к нему, но каждый раз закрывая глаза, я как наяву вижу все то, из-за чего мы имеем эту ситуацию. Я не знаю, как поступить. Ксюша говорит, что нам пора перестать друг друга мучать. Что я уже дала ему второй шанс, раз приехала сюда и осталась. Нужно просто решится и начать все сначала. Может быть она права, ведь я могла настоять, чтобы он отпустил, что я не могу и не хочу быть с ним и этот Дима отпустил бы меня, но я тут. Сижу и жалею себя, нас обоих… Может быть мне станет проще, когда мы уедем. Он сказал, что мы улетим сразу после свадьбы Максима и Ксюши. Уже сейчас мы готовились к поездке, она будет долгой.

За своими размышлениями не заметила, как стихла музыка. Подняла глаза и увидела, как он, присев на корточки, тяжело дышал и смотрел прямо на меня. На повязках, которыми были обмотаны руки, проступала кровь, его руки просто не успевают заживать. Сама от себя не ожидая, я подошла и протянула ему руку, он не верящим взглядом уставился на меня, но уже через несколько секунд осторожно взял ее в свою большую ладонь и поднялся, оказавшись совсем близко. В нос ударил запах пота.

– Прости, я мокрый, – тихо сказал он, но руку не отпустил.

– Тебе нужно обработать раны.

– Пройдет. – Он отмахнулся и продолжал смотреть на меня своими стальными глазами.

Я ничего не сказала, стала разматывать дурацкие тряпки. Он не отстранился, стоял и терпеливо наблюдал за мной. Когда снимала последний слой, он дернул рукой, ему было больно.

– Прости, – подняла на него глаза и увидела, что он улыбается.

Невозможно тепло и счастливо, просто смотрит на меня и улыбается. Ему, кажется, совершенно плевать на боль, а рукой он дернул скорее рефлекторно.

– Тут есть аптечка? – спросила я.

– Нет, на кухне есть. – Он осторожно взял меня за руку и повел в кухню. – Ты завтракала? – спросил вдруг, отпуская руку, чтобы открыть верхний шкафчик и достать ящичек с красным крестом.

Я тут же его открыла, достала перекись и бинты.

– Кись, – позвал он – Не надо, ну ты чего? Само пройдет, первый раз, что ли.

Но я не послушала и стала аккуратно, чтобы не причинить боль, обрабатывать раны.

Он терпеливо выдержал экзекуцию и, когда я уже убирала руку от него, поймал и прижал ладонь к своей щеке.

Не отстранилась. Позволила. Я соскучилась по нему. Я так соскучилась! Если бы не было так тяжело…

– Извини, – взглянув на меня, он отпустил мою руку, и в его серых глазах снова появилась тоска.

– Мне нужно время…

– Знаю. Я не тороплю. Я буду ждать столько, сколько нужно. – Он тяжело вздохнул, потом вдруг улыбнулся. – Давай поедим? Я тоже не завтракал. Только мне очень нужно в душ, сам чувствую, как от меня воняет.

Я не сдержала ответной улыбки. Кажется, я в первый раз за последний месяц улыбнулась ему.

– Давай, – только и ответила я.