Марина закончила с макияжем, сунула мне платье и торопливо вытолкала меня за ширму.

Синее коктейльное платье, босоножки на высоких каблуках, вечерний макияж и уложенные в пышную косу волосы. Красиво, но слишком уж пошло. Я крутилась перед зеркалом и придирчиво разглядывала свой образ. Цвет платья оттенял мои зеленые глаза. От этого они казались небом, на котором только что скрылось солнце. Зелень совершенно не виднелось в их глубине, только синева платья.

— Всё, иди! Опоздаешь ведь. — рявкнула на меня Марина.

И да, я все-таки поспешила. Выскочила на сцену к музыкантам, передала лист с нотами и направилась к микрофону.

В зале, как обычно, приглушили свет с моим появлением. За круглыми столиками народу было больше, чем обычно, но это нисколько не смущало. Смутил меня пристальный взгляд, такой от которого мурашки по телу, сердце замирает и в груди все стягивает неизвестное чувство. Я осмотрела зал в поисках того, кто меня так «лапает», но не нашла.

— Добрый вечер, дамы и господа. — да, стандартное приветствие, но положение обязывает. — Мы бесконечно рады, что вы посетили нас сегодня. И очень надеемся, что от этого вечера у вас останутся лишь самые приятные воспоминания.

Заиграла музыка, образующаяся из тех нот, что я передала музыкантам. Сегодня я в корень обнаглела и решила спеть под песню из аниме «корона вины».

Вдох.

Ты цвети, аленький цветок.

Прогоню все печали на восток.

Я предам тебе сил,

Я останусь без тепла.

Только ты живи сама.

Ты цвети, цвет моей души.

Что видишь ты? Посмотри в глаза мои.

Ответь почему боль не в силах удержать,

Что так сердце рвет опять.

Как чиста при мне твоя душа,

Буду помнить до конца.

Как же мне тебя забыть?

Лишь к тебе манит меня всегда,

Мне не побороть себя.

Мне без тебя не жить…

Я оборвала песню. Просто замолчала, потому что внизу, под сценой стоял ОН. Синеглазый актер. Стоял, смотрел на меня и хищно улыбался, демонстрируя белоснежные клыки. Почему-то сейчас у меня не вызывало сомнений то, что они настоящие. Более того, у меня появилось давно забытое чувство опасности. Когда дело пахнет жареным, первое что приходит на ум, бежать. Бежать и забыть про высокие каблуки и крайне неприспособленный для бега коридор.

Собственно, я так и поступила. Влетела в гримёрку и захлопнула дверь. Последнюю я прижала весом собственного тела и пыталась отдышаться.

— Что это было? — попыталась я осознать произошедшее. — Неужто галлюцинации?

А такое вообще возможно? Я не возьмусь утверждать, но до сего дня у меня таких проблем с психикой не возникало. А глюки… Глюки — это вообще первый показатель расшатанной психики. Мамочки!

— Это точно из-за Сэма. Ненавижу гада!

Тук-тук-тук — стучат в дверь. Чуть не взвизгнула. Нет, надо с этим завязывать. Вот прямо сейчас дядю на полигон потащу.