На конце цифра шесть, другие не помню.

– Проверьте-ка.

Максим Вячеславович открыл заднюю крышку, начал разбирать цифры и опешил.

– Как это понимать, Алексей Николаевич?

– У вас мои часы. Те, которые отобрали разбойники.

– Но… а… что это значит?

– Их подменили. Чтобы выставить вас главарем «большой постирочной».

– По-прежнему ничего не понимаю. Объясните наконец!

Лыков подождал, пока мимо пройдет официант, и начал излагать бывшему коллеге события последних дней. Скиба то краснел, то бледнел. Известие, что жена предала его, особенно поразило беднягу. Он потребовал большую рюмку коньяка, потом вторую. Когда сыщик закончил свой рассказ, на директора-распорядителя было жалко смотреть.

Убивался он минут десять. Алексей Николаевич не торопил. Он ответил на дополнительные вопросы, с удовлетворением констатировав про себя, насколько профессионально они поставлены. В трамвайном деятеле просыпался сыщик.

– Ну, мы можем продолжить?

– Да, Алексей Николаевич.

– Когда повезут деньги в банк?

– Да хоть завтра. Слышали же: вся сумма собрана.

– Можете протянуть еще хотя бы день?

– Могу, но зачем?

– Чтобы мы успели найти дашнаков.

– Лучше вообще отложить транспортировку, – заявил Скиба.

– Ни в коем случае. Такая возможность покончить со всеми разом. Поймите, Максим Вячеславович, Трембель подпишет акт, в котором будет настоящая сумма. Вместе с вашим Варун-Секретом опечатает мешки. Кстати, тот безусловно в доле. И все, конец кукловоду…

– А сам налет?

– Придется его выдержать. Если взять боевиков накануне, операция насмарку. Только после того, как опечатают мешки.

– Что, если перехватить дашнаков по пути на экс? А то людей жалко: конвой, прохожие могут пострадать. Или вообще спугнуть их, как вы спугнули Зелимхана.

– Если даже успеем перехватить, то что предъявим? Очень скоро арестованных придется отпустить. Взять на эксе, с поличным – вот задача. А спугнем – они через месяц нападут на другую карету. Только мы уже не будем заранее знать, на какую. Люди все равно погибнут, а вот дашнаки останутся безнаказанными и с добычей.

Скиба молчал.

– Вы боитесь за себя? – не стал жалеть бывшего коллегу Алексей Николаевич. – Можно послать кого-то другого. Но неужели вам не хочется отомстить?

Трамвайщик с тоской осмотрелся вокруг:

– Господи, за что такая кара? Маша – предатель. За что? В чем я провинился перед тобой, Иисусе?!

– Давайте без мелодраматизма. Пойдете со мной или нет?

– Пойду, – твердо ответил Максим Вячеславович. – Вы правы, так это оставлять нельзя. Честь дороже жизни.

Сыщик поморщился от последней пафосной фразы. Хотя пусть пыжится, лишь бы дело делал.

– Хорошо, я рад, что не ошибся в вас. Только учтите: никто ничего не должен заподозрить.