Вдруг разучился? Как говорят про старых скакунов: был, да съездился? Вон на Кахетинском шоссе дрожал что осиновый лист… А тут пластун, молодой, терять ему нечего. Парень, судя по рассказам, лихой. Что, если он не хуже Голунова? С таким сорокасемилетнему Лыкову не справиться.

Отгоняя от себя неприятную мысль, сыщик резюмировал:

– Пойдем втроем. Возьмите кого покрепче.

– Городовой Второго участка Данила Ухов крепче всех, – напомнил начальству Снитко. Гайдуков подтвердил:

– Здоровый, чертушко… Сгодится.

В два часа пополудни артельщик в потертом сюртуке ввалился в трактир Мартирузова и сразу направился в чистую половину.

Однако на пороге стоял рослый парень и никого туда не впускал. Дядя сначала пробовал поскандалить. Но всмотрелся в лицо охранника и передумал. Сел тихонько в общей зале и потребовал «как вчера». Парень оценил посетителя и потерял к нему интерес. Судя по приметам, это был Михаил Мерзавкин, есаул при атамане Безвуглом.

Самого атамана было не видать: именины отмечали за закрытой дверью. Но половой то и дело таскал туда всякую снедь. Отнес и большую бутыль чихиря. Вот это славно, авось пластун немного размякнет.

"

"Полчаса Лыков пил и закусывал, негромко поскандалил насчет грязного стакана, но его быстро заткнули. Все тот же Мерзавкин подошел и предупредил: будешь горланить – выкину на улицу. Тут большие люди гуляют, молчи в тряпочку.

Ровно в половине третьего коллежский советник поднялся и шагнул к охраннику. Тот сделал удивленное лицо.

– Ты вот что, паря… Ты обидел меня. Знаешь об этом?

Мерзавкин осклабился:

– Неужто? И чего теперь мне за это будет?

– Да…

Оборвав речь на полуслове, сыщик сильно заехал бандиту в переносицу. Так, чтобы вывести из строя надолго.

– Вот что будет, – сообщил он улетевшему в угол противнику и шагнул в чистую половину. В тот же миг сзади подбежали двое. Один был Гайдуков, а второй – огромного роста детина в полной форме городового, только без шашки. Околоточный пытался оттереть питерца плечом, но тот не позволил.

Навстречу им поднялся высокий мускулистый мужчина лет тридцати, с круглым жестким лицом и злым прищуром.

– А…

– Безвуглый? – спросил Алексей Николаевич для проформы. Больше он ничего ни сказать, ни сделать не успел.

Атаман резко кинулся в атаку.

Лыков понял, что сейчас получит удар в левую скулу, и успел прикрыться. Вместо этого ему прилетело сапогом в правое колено. Нога подломилась, он согнулся в поясе. И тут же получил страшной силы удар сверху по темени. В комнате словно задули газовый рожок. Уже теряя сознание, сыщик схватил противника за ногу и пытался повалить, но куда там…

Очнулся он быстро, через несколько секунд. И обнаружил себя лежащим на левом боку. Нестерпимо ныло колено, в ушах звучал тягучий медный гуд. Рука что-то сжимала.