Наверняка он может как-то повлиять на ситуацию…

– Исключено.

Я встаю, потому что единственный вариант, который мне предложил адвокат, определенно нерабочий. Да, отец с матерью могли бы отмазать меня от армии, восстановив в универе задним числом. Но факт в том, что если меня и надо отмазывать, то только ради детей. В то время как главное условие моих стариков – чтобы я и думать о тех забыл. Они четко это дали понять в нашу последнюю встречу. Выходит замкнутый круг.

– Но почему? Я не понимаю.

– Они мечтают, чтобы я отказался от Данила с Никитой. И уж, конечно, не станут мне помогать с их усыновлением. Я придумаю что-нибудь. Сообщите, когда станет понятно, что там у нас с судом. На какую дату перенесутся заседание, и все такое. Мне нужно составить рабочий график… – пожимаю плечами.

– Вы же понимаете, что я сделаю все от меня зависящее, – беспокоится Татьяна Лаврентьевна, нервно теребя бусы. Даже не знаю, какой у них диаметр, шея-то у любительницы украшений – с мое бедро. Если не больше.

– Конечно. Я очень благодарен за все.

Следующие несколько минут выпадают из моей памяти, как мелочь из дырявого кармана. Я возвращаюсь в реальность от тычка в бок. Тру ушибленное место, провожаю взглядом настырную бабку, пробивающую себе дорогу к выходу из автобуса. Сквозь налипшую на окно грязь с трудом различаю контуры города. Не могу даже понять, на какой остановке находимся, никто ж не берет на себя труд их объявлять. До работы еще добрых полтора часа, я не знал, насколько затянется наша встреча с юристом, поэтому освободил первую половину дня. У меня так долго не было ни минуты свободного времени, времени исключительно на себя, что теперь, когда то появилось, я понятия не имею, чем бы его занять. Поэтому когда в распахнутых настежь дверях выхватываю взглядом знакомую вывеску, кричу водиле:

– Постойте. Это моя остановка! – и под его недовольное бурчание, мол, где ты раньше, мудило такой, был, выскакиваю на дорогу.

В ресторане, где работает Сашка, меня все знают, иначе бы хода туда мне не было. Местечко здесь элитное. Не зря же Дина выбрала именно его для посиделок с друзьями."

"Дина… По прошествии нескольких дней я понимаю, что вел себя с ней непозволительно грубо. Если бы я мог чувствовать хоть что-то, если бы я был в принципе способен на чувства, меня бы, наверное, замучила совесть. Но сейчас даже она молчит. И воспоминания о том дне скользят по задворкам памяти бледными размытыми тенями.

– О, Вакула! Какие люди, – машет друг из-за стойки. – Как тебя сюда занесло?

– Да вот. Был у адвоката неподалеку. – Засовываю руку в задний карман джинсов, достаю потертый кожаный бумажник и вытаскиваю несколько купюр: – Спасибо, что выручил.

– Так ты только чтобы отдать долг? Не надо было. Правда. Я ж сказал. Все ок.