Прозрачный окоём над горами мутнеет на глазах. Делается морознее. Ветер взбивает небесную гладь, пока на ней не собираются сливки облаков.

– Ну, все! Давайте чай пить. Замерзли же.

– Да нормально, Дина Владимировна, – громче пацанов бурчат раззадоренные охранники. Я улыбаюсь и понимаю вдруг, что… копилка моей памяти теперь пополнится еще одним счастливым воспоминанием. Воспоминанием об этом дне. И оно ничем не уступает в своей ценности тем, что в ней уже хранились… Как бы внимательно я не крутил его на свету.

– Мы еще снеговика хотели слепить! – добавляют в один голос мальчики.

– Ну, как хотите. Я пас, – отмахивается Дина, задрав голову к окрашенному охрой небу.

– Ну и что, мы ее вот так отпустим? – дергает меня черт. Мы-то веселились, а Дина стояла поодаль, наблюдая за нами.

– Нет! – визжат сыновья. – Нападай!

Ну, а дальше образуется куча мала. Руки-ноги, коньки… Поваленная в сугроб Дина. Возящиеся вокруг нее мальчишки, которые так и мечтают набить ей побольше снега за шиворот. Притворно возмущенное от Дины:

– Ах так?! Ну, держитесь.

И снова смех… снег.

С улыбкой поглядывающие на нас охранники. И мы – ну точно, как дети. И ощущения те… Словно в ожидании Нового года, хоть до него еще далеко.

– Кто последний в дом, тот какашка! – кричит Дина и пулей мчит к деревяной террасе. Оставшиеся позади пацаны возмущаются, что так нечестно, и устремляются за Диной со всех ног. Я же, окончательно выдохнувшись, едва плетусь следом. Какашка… Надо же. Кто бы мне сказал, что я услышу что-то подобное из уст Дины Довгань?

– Папа, скорее! Ты же проиграешь! – разочарованно стонет Данька и останавливается, чтобы поторопить меня взмахом руки. С его стороны это большая тактическая ошибка. Ведь если проиграю не я, то проиграет он. Срываюсь с места и стрелой залетаю в дом.

– Данька какашка! Данька какашка! – улюлюкает Никита.

– Ну, все-все! Я пошутила, – понимая свой косяк, идет на попятный Дина. Кстати, на нее-то мелкий как будто бы и не обижается. Зато взгляд, адресованный мне, определенно способен убивать. К счастью, Данил, как и все дети, отходчивый. За ужином он ведет себя вполне дружелюбно, будто ничего не случилось. А после мы почти сразу же укладываемся спать. Завтра понедельник, и вставать, как ни крути, рано. Вместо сказок на этот раз – бесконечное восхищение мальчишек сегодняшним днем.

– А я ему вот так пас… А он мне крюком! – захлебываются восторгом, перебивают друг друга.

– Спите вы уже, – улыбаюсь я. – Спокойной ночи."

"– Спокойной ночи, папа. Спокойно ночи, Дань. Спокойной ночи, мамочка.

И снова горло почему-то подпирает. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать сыновей.