А победа, как хрустальный бокал: испить из него достанется лишь тому, в чьей руке этот бокал… Думай.

Мысли полетели галопом. И как я тогда не поняла этой подсказки?!

Да, формально, всё дозволено, но на деле победа уже «принадлежит» кому-то заранее.

Кому? Маркусу. И никто не даст другому адепту занять его место.

Не только потому, что он так силён и хорош в боях. А потому, что он не использует магию проигравших.

Да, моя победа над Никосом оказалась хрупкой иллюзией, которую легко разбить.

Мне не дали бы зачерпнуть из него силы или действительно надеть на него шазгар. Ведь тогда бы я узнала главный секрет этой Академии.

Да, шансы победить в этом Чемпионате ничтожны для всех, кто «вне списка», потому что сама система будет против нас. Интересно, они со всем «лишними» победившими так делали, как со мной?

Да, согласно этой системе, Маркуса нельзя выиграть — только погибнуть или сдаться.

Но я, пожалуй, выберу третий вариант, раз Маркус на моей стороне. Сломаем их правила вместе с этим прокля́тым хрустальным кубком!

Слова заместителя министра не просто слова — это подсказка о том, как сломать эту систему.

— «А все мы знаем, в чьей руке бокал чемпиона этой Академии!», — потрясённо закончила я. — Неужто он…

— Да. Это подсказка, что нам делать, — с мрачной решимостью улыбнулся куратор. — Я готов. И верю в тебя. Ты победишь, если захочешь пойти до конца и они дадут. Но они не дадут, и мы оба знаем почему.

— Хорошо. Ты… ты уверен? — робко спросила я. — Это же ударит по-твоему…

— В тебе — на сто процентов! — перебил меня Маркус. — Фокус с плавящимся песком… восхитительно! Я ни разу такого не видел.

Сердце билось как сумасшедшее. Если мы проиграем… Вместе с нами умрут и все те, что пропали за эти годы «правления» ректора Карглоу.

Как же мерзко… А если бы он успел это сделать с телом Маркуса?! Смогла бы я отличить?!

Мы медленно встали и, взявшись за руки, повернулись к трибунам.

— Я признаю́ победу в этом поединке Алисии Майер, — резко подняв мою руку, громогласно прокричал Маркус. — Она победительница первого этапа в нашей группе.

По трибунам прокатился вздох.

— Ты с ума сошёл?! Нет! — вскочив с места, рявкнул ректор Карглоу. — Она женщина! Это невозможно! Нет! Сражайтесь.

— Я отказываюсь сражаться, — усмехнулся ректор.

— Нет, ты обязан, — покраснев от гнева, прорычал ректор.

— Нет, не обязан, — стальным тоном отчеканил Маркус. — Я, оказывается, много лет прикрывал гнусные дела собой, даже не зная, что тут творится. Если бы я знал, к чему всё это идёт…"

"Я только в этом году всё понял. Признать, сначала я даже растерялся от дерзости этой идеи.

Да… Первые годы я считал себя непобедимым и гордился успехом.

Стремился доказать всему миру, что я и без отца смогу добиться всего.

Потом я очерствел. А потом ослеп.