Этим утром, перед отъездом в академию, он заглянул в сарай. Инструменты были вычищены и разложены по местам: набор стоматологических буров, ножи всех размеров, киянка и долото, электропила «Соузэлл».

И ковырялка. Для глаз.

Истинное мастерство заключалось в том, чтобы балансировать на грани между болью и смертью. Боль можно растянуть на многие часы и дни. Смерть — это конец игры.

В дверь постучали.

— Входите, — пригласил он.

Вошла администраторша, мужеподобная особа с мускулистыми руками и плоской грудью. Мистер Икс не уставал удивляться ее противоречивому образу.

Она явно старалась компенсировать отсутствие мужских половых признаков могучей фигурой гориллы, делая для этого все, что было в ее силах: качала железо и принимала стероиды. Но в то же время сохраняла женское кокетство: ежедневно красилась и укладывала волосы. Вот и сейчас, в короткой маечке и леггинсах, она выглядела как дешевая пародия на королеву трансвеститов.

И вызывала у него отвращение.

«Нужно твердо знать, кто ты есть на самом деле, — подумал он, — и не пытаться стать чем-то другим».

— Там парень пришел, хочет с вами поговорить.

 — Ее голос был примерно на полторы октавы ниже, чем следовало бы. — О'Нил — кажется, так его зовут. Ведет себя, как коп, но значок не показывал.

— Скажите ему, что я сейчас подойду.

«Шагай, шагай, ошибка природы», — мысленно добавил он.

Когда за ней — или за ним? — закрылась дверь, мистер Икс усмехнулся.

Подумать только: человек без души, охотник на вампиров обзывает кого-то ошибкой природы?

Зато у него есть высшее предназначение. И план действий.

А у этой красотки всего и радостей, что сходить в «Голд Джим» да там покачаться.

Вечерком, после того как побреется.

Когда Буч припарковался возле дома Бэт, было почти шесть. Рано или поздно служебную машину придется вернуть, но ведь отстранен — еще не значит уволен. Пусть капитан сначала лично его о том попросит.

В обеих академиях боевых искусств удалось встретиться с директорами. Первый оказался отвратным типом. Помешанный на самозащите азиат-самозванец: кожа белее даже, чем у Буча.

Второй директор был просто странным. Напоминал героя-молочника из фильма пятидесятых годов. Блондин с напомаженной шевелюрой и дурацкой улыбкой, которая так и просилась в рекламу «Пепсодента».

Этот «привет из прошлого» был сама предупредительность. Но Буч почуял, что парень брешет, стоило тому только открыть рот.

Вдобавок ко всему этот сладенький красавчик еще и припахивал, как баба.

Запрыгнув одним махом на крыльцо, Буч позвонил в дверь.

Он предупредил о своем визите заранее, оставив сообщения на автоответчике в редакции и дома. Буч собирался надавить кнопку еще раз, когда увидел сквозь стеклянную дверь, что Бэт вышла на площадку.