– Ну что «ба»? Если уж затеяли драку, то деритесь нормально, а то детский сад на выезде, право слово!

У парней пропало всякое желание продолжать разборку. Внук на меня смотрел обиженно, а его соперник ошарашенно, остальные же уставились на меня, как Хрущев на кукурузу.

– Дан, не надо на меня смотреть, как на врага народа. Я, между прочим, голодная, а ты народ от труда праведного отвлекаешь, – возмутилась я.

– Бабушка, ты зачем ему подсказывала? Он же неправ! – не сдавался Дан. Он устало опустился на землю рядом со мной. Джинсы в грязи, футболка порвана в трех местах. Я уж молчу про ссадины и разбитые костяшки.

– Скучно мне стало, – наигранно печально вздохнула я. Переборщила и закашлялась.

Меня тут же обеспокоенно осмотрели.

– Прекрати, все со мной в порядке.

Через некоторое время мы все же расселись вокруг разведенного костра. На самодельном вертеле крутился кролик, пойманный кем-то из толпы.

– Я благодарна вам за свое спасение, – начала я, решив не обращать внимания на странные переглядывания. – Нас не представили друг другу.

– Бабуль, знакомься. Олуш, Гирин, Ангра, Лель…

Так бы и надавала по рукам за отсутствие манер, ведь сколько раз ему говорила, что тыкать пальцем в людей некрасиво.

– Рада знакомству, – улыбаюсь. – Меня зовут Ирма Львовна.

– Странное имя, – впервые подала голос зеленокожая Ангра.

Это мое-то странное? Потрясающе, и это мне говорит девушка с зеленой кожей и зелеными же волосами."

"– Ирвольна, – попыталась выговорить ушастая Лель. Как тут все запущено.

– Ирва, – решил предпринять попытку коренастый Олуш.

– Бабуль, ты только не злись, – предупредительно посмотрел на меня внук.

Дело в том, что Ирвой на первых порах нашего знакомства пытался звать меня зять. Дочка тогда на акцент ссылалась. Я же после, в отместку, звала его Азарушкой. Так и развлекались.

– Можно и Ирва, – сдалась я, устав от разнообразия вариаций своего имени.

– Бабушка Ирва! – обратилось ко мне остроухое чудо.

Я аж подпрыгнула с непривычки. Да меня даже в автобусах бабушкой не называли! Кроме внука, я никому не позволяла себя бабушкой величать.

Кстати, бабушкой внук меня назвал впервые в пятилетнем возрасте. До этого все как-то «ба» называл. А потом он начал возмущаться моему ласковому «Данюша». После продолжительных переговоров мне было позволено продолжать так к нему обращаться, а ему, в свою очередь, было позволено нарекать меня бабулей. Правда, он терпеть не мог, когда его так называл кто-то другой, он даже матери этого не позволял.

– Просто Ирва. – Я постаралась, чтобы на лице не сильно отразилось мое недовольство.

– Ой, что вы, не могу я так обращаться к пожилой женщине. Меня учили почитать старость, – звенел колокольчик голоса ушастого чуда.