— Гм… да… — поперхнулся генерал, — сразу так и сказал бы… Как это случилось?"

"— Подробностей не знаю. Кесарево сечение делали… жену спасали… но не спасли…

— И что с ребенком?

— Ребенок жив. Мальчишка…

— Ну, что ж, и поздравляю и соболезную, — вздохнул генерал. — Да ты садись.

Пилюгин сел, достал пачку сигарет и вопросительно посмотрел на генерала.

— Да кури, кури… — разрешил генерал. — У тебя, кажется, девочка?

— Дочка, — прикурив, ответил Пилюгин. — Одиннадцать лет.

— А теперь еще и мальчик… — генерал опять сочувственно вздохнул. — Туговато тебе придется, Михаил Геннадьевич…

— Вот я и хотел попросить вас, Герман Федорович…

— Отпуск вне очереди? Ладно, позвоню Судакову.

Десять дней хватит? Больше не могу. Людей не хватает — хоть караул кричи, сам знаешь.

— За отпуск спасибо — очень кстати будет. Только, думаю, товарищ полковник сильно возражать будет.

— Пока еще я приказываю товарищу полковнику, а не он мне… — усмехнулся Герман Федорович.

— Да, конечно… Но я хотел просить освободить меня от дела Ивановой.

— Какой Ивановой? Ах, террористка? Почему освободить? Это дело тебя напрямую касается.

Тебя застрелить хотела, твоих ребят в заложники взяла, сотрудника нашего управления ранила… Да ты что, Михаил Геннадьевич? Мне троих следователей предложили, я твердо всем ответил: дело будет вести майор Пилюгин. Ведь ты его, собственно, и начал уже! Да там и дело-то проще пареной репы — собери показания свидетелей, показания террористки, и отправим в прокуратуру…

— И галочку поставим?

— Галочка в нашем деле тоже очень нужна, Пилюгин. И тебе для следующей звезды на погоны тоже галочка нужна, — усмехаясь, говорил генерал. — А в нынешнем твоем положении особенно — знаешь, сколько на малыша денег надо? На всякие коляски, комбинезончики, шапочки, памперсы, питательные смеси, игрушки и прочее… У меня полгода как внук родился, а три месяца назад — внучка, так что мне эти проблемы не понаслышке знакомы.

Только и успеваю деньги отсчитывать… Так что закругляйся с этим делом и занимайся сыном.

— Но у нас еще убийство в гостинице, Герман Федорович…

— Все, Пилюгин, все! Отпуск я тебе дал — не наглей и на шею не садись!

— Понятно. Спасибо. — Пилюгин поднялся. — Разрешите идти?

— Иди, Михаил Геннадьевич.

А Судакову я прямо сейчас позвоню, — и генерал потянулся к телефону.

Народу на похоронах жены Пилюгина было немного: сослуживцы, самые близкие родственники и знакомые. Когда рабочие закопали гроб, выровняли холм земли над могилой и закрыли его еловым лапником и цветами, люди потянулись по узкой дорожке к выходу. Пилюгин остался стоять у могилы. Рядом с ним замерла Галка. Подошла сестра Нина, сказала:

— Миша, я на поминки не останусь. Поезд у меня в четыре пятнадцать.