Есть одна зацепка, проверяем. — Пилюгин сел в кресло. — Если все срастется — сразу выйдем на заказчика.

— А продавец?

— Пока неизвестен.

— Когда будет известен?

— Когда — точно сказать не могу. Надеюсь на ребят — Голубев и Тулегенов должны вернуться из Нальчика. Очень надеюсь, что они привезут наводки на тех, кто продавал взрывчатку со склада. Тогда найти заказчика — дело одного дня.

— А убийца?

— Думаю, заказчик и убийца — одно и то же лицо. Что-то у них не срослось, вот он и решил убрать курьера.

— Ладно, дело твое. Незамедлительно информируй. Из ФСБ был человек — хотят взять дело себе.

— Ну, ну — они любители на готовенькое, — усмехнулся Пилюгин.

— Да нет у тебя ничего готовенького! Ладно, информируй. Теперь с этим дурацким делом… Покушение на убийство… из-за собаки… ну, мальчишку покусала…

— Ах, это, — улыбнулся Пилюгин. — А что там вас встревожило? Дело почти закончено. Думаю, этого майора держать под стражей ни к чему — пусть до суда под подпиской ходит. Я в представлении напишу свои соображения.

— Зачем? — спросил генерал.

— Что зачем? — не понял Пилюгин.

— Зачем его выпускать под подписку? Чтобы он еще одно покушение совершил?

— Да нет, Герман Федорович, ничего он больше не совершит.

Вообще-то, достойный мужик. Две войны в Чечне прошел, ранение, контузия, награды есть. Больной к тому же.

— Чем больной?

— Сердце. Ему операцию надо делать. Шунтирование. Его поэтому и комиссовали вчистую. Только операция эта кусается — тридцать тысяч баксов стоит.

— Врачи в тюрьме его осматривали?

— Зачем? Я медицинское заключение читал.

— Ну читал, ну и что? Не знаешь, как такие заключения делаются? Первый день в угрозыске работаешь? — генерал был чем-то недоволен и не скрывал этого.

 — Этот… как его? Ну, пострадавший?

— Муравьев.

— Вот-вот, Муравьев… Короче, мне сам замминистра, Степан Гаврилович, звонил. Уж не знаю почему, но он в курсе этого дела, усекаешь?

— Усекаю…

— Выходит, у этого Муравьева солидные связи. Так что ни о какой подписке о невыезде и речи быть не может.

— Но у него там… обследование медицинское назначено… — Пилюгин растерялся. — Человек действительно на волоске висит. Сердце — штука такая, раз — и нету…

— Слушай, Пилюгин, ты в адвокаты, что ли, записался? За этого преступника горой.

Что-то раньше ничего подобного за тобой не замечал. Короче, до суда твой… как его?

— Иванов.

— Твой Иванов будет сидеть в СИЗО, и никаких разговоров. У меня все. Свободен, майор.

— Меру пресечения определяю не я, Герман Федорович, а судья, — не отступал Пилюгин.

— Ты только дурочку не валяй, а? — опешил генерал. — Судья определяет меру пресечения, исходя из твоего представления. От тебя именно такое представление и требуется.