– Почему?

– Мне двадцать пять лет. Когда ты выйдешь, мне будет уже тридцать… может, тридцать пять… Ты выйдешь, посмотришь на меня и уйдешь. А может, вообще не появишься… Кому я нужна буду после тридцати?

– Тебе мама в детстве говорила, что нельзя играть с огнем? Говорила. А ты взяла в руки спички и чиркнула об меня. Мы в огне, Марина. И должны тушить этот пожар вместе…

– Но это несерьезно!

– Я же тебе сказал, что серьезней не бывает. Ты отправляешь меня в командировку, ты меня и дождешься. А я с тебя спрошу.

– А если я выйду замуж?

– За меня?

– Нет, за другого… Ты меня убьешь?

– Ты не выйдешь замуж.

И не будешь мне изменять. Ты дала слово, Марина. А ты человек чести, я точно это знаю.

– Ты не ответил мне. Убьешь меня или нет? – с истеричными нотками в голосе спросила она.

– Ты – моя женщина, Марина, как я могу тебе угрожать? – холодно усмехнулся он.

– Я уже твоя женщина?

– Да.

– Ты псих!

– Отправь меня на экспертизу.

– Ненормальный!

– Нормальные дома сидят, детей воспитывают, а не в бандитов играют… Обещаю тебе, когда вернусь, тоже стану нормальным. У нас будет свой дом, ты родишь мне троих детей.

Мы будем жить долго и счастливо. И умрем в один день…

– Мне кажется, ты надо мной смеешься.

– Ну, может, и не в один день умрем. Может, и не будет счастья… Но я бы хотел, чтобы у нас все было хорошо.

– Я тебя боюсь.

– Жена должна бояться своего мужа. Это даже в Библии сказано.

– Ты мне не муж.

– Это легко исправить. Мы можем расписаться.

– Ты точно сумасшедший! Как мы можем расписаться? Ты обвиняемый, а я твой следователь!

– Ну вот, ты уже ищешь оправдания, это уже хорошо.

– Ничего я не ищу!

Марина получила признательные показания, разговор, по существу, закончился, и ничто не мешало ей вызвать конвой.

Но она не хотела, чтобы Вайс уходил. Это обнадеживало.

– Мы можем расписаться после того, как меня осудят.

– Тогда вся моя карьера полетит к черту.

– Тебе решать, карьера или я, или то и другое…

– Так, подожди! – спохватилась Марина. – Ты заморочил мне голову… Мне нужно прийти в себя… Спокойно, спокойно… – Она закрыла глаза, собираясь с духом. Потом с неловкой насмешкой посмотрела на Вайса:

– Вы опасный человек, Аникеев. Умеете давить на психику… Зачем вы так со мной?

– Я правда мог убить Мишина, если бы был последней сволочью, – пристально посмотрел на нее Вайс.

 – Но я не сволочь, Марина. И я не стал бы убивать его. Обязательно что-нибудь придумал, но убивать бы не стал…

– Что бы ты придумал? – с подозрением спросила она.

– Что-нибудь. Чтобы отбить тебя у него… Просто на меня сразу столько дел навалилось, что не до тебя было. Но я бы обязательно тебя нашел. Запал я на тебя, Марина. Нравишься ты мне очень…

– Ты говорил, что у тебя ко мне ничего нет, – порозовела она.