К тому же всегда можно провернуть фиктивную сделку… Короче говоря, есть масса способов отбить под себя чужой бизнес, и все они доступны ментам, с их возможностями творить темные дела под ширмой закона…

– Предал ты наше дело, Грин, – сквозь зубы процедил Вайс. – И я должен тебя за это убить. Но я не могу этого сделать, хотя бы в память о Цимбале и Плате. Если бы они смогли вынести тебе приговор, я бы его исполнил прямо здесь. Но их нет, они ничего не могут мне сказать. Поэтому ты будешь жить. Тебя выпустят из изолятора, ты заберешь свои деньги и можешь мотать на все четыре стороны.

Но запомни: если сдашь ментам наш бизнес, я тебя, падлу, из-под земли достану!

– Я не предатель, – едва сдерживая истерику, мотнул головой Грин. – И никому ничего не скажу… Я просто выхожу из дела, Вайс. Я устал от этих бесконечных передряг, хочу жить как нормальный человек.

– Я тебе все сказал, Грин.

Вайс презрительно сплюнул ему под ноги и ушел. Все, этот человек умер для него. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы он умер для всех. Но Вайс не мог его убить. Иначе братва решит, что и Цимбала с Платом порешил тоже он, ради единоличной власти.

Пока еще никто не выдвигал против него таких обвинений. Но еще не вечер и может случиться все."

"– Что-то ты с ним не очень мягко, – заметил громила Клен.

Он сам назначил себя телохранителем Вайса, и Кощей не стал против этого возражать. Да и Вайс ничего не имел против такой охраны. Может, он и сам с усам, но ситуация очень напряженная. Менты могут банально заказать его, тогда ему не избежать встречи с «торпедой». И он обязан был думать о том, как от нее отбиваться…

– Тюрьма сломала его. Тюрьма будет ломать и меня.

– Если менты возьмутся за тебя всерьез, кости точно затрещат.

– Ничего, прорвемся, – горько усмехнулся Вайс.

Он смог поставить свой авторитет на тюрьме. Его поддерживали воры, ему помогали надзиратели, у него была связь с волей, но все это пойдет прахом, если менты возьмут над ним верх, пропустив его через пресс-камеру. Если он не сможет отбиться от лохмачей, то все арестанты отвернутся от него. Он станет здесь изгоем, и ему ничего не останется, как наложить на себя руки.

Он уже понял, что менты способны на любую пакость, но все-таки в нем теплилась надежда на счастливый исход…

Патриция в своем репертуаре.

Развратный огонек в глазах, блудная улыбка, походка призывная, виляющая. Надо было видеть, какими глазами смотрели на нее омоновцы за дверью. Красивая она девка и жутко сексуальная в медицинском халатике, настолько коротком, что порой виден был верхний срез ее белых, с узором, чулок. Ноги у нее длинные от природы, еще и туфли на высоком каблуке…

В таком наряде Патриция развлекала в номерах своих клиентов.