Во-первых, трусиха. Во-вторых, сама стреляла в Фарадея. Ее пистолет у Вайса, а это улика…

Правда, он потом выбросил оба пистолета. Остановился на мосту, вышел из машины и бросил оружие в воду. Как назло, в этот момент навстречу ему ехала милицейская «девятка». Кто-то глазастый из ментов заметил его и сразу понял, чем он занимается. Машина с мигалками замедлила ход, стала разворачиваться, взвыли сирены.

Вайс выругался: определенно, сегодня не его день. Но и сдаваться не собирался. Запрыгнул в свою «девятку» и рванул с места в карьер. Мотор у него от «Фольксвагена», работает четко, мощно и приемисто.

На такой машине легко уйти от погони.

Но все оказалось не так просто, как хотелось бы. Ментовская «девятка» сидела на хвосте как приклеенная. Сначала из матюгальника потребовали прижаться к обочине и остановиться. А потом в ход пошло и боевое оружие.

Менты стреляли по колесам, но Вайс не знал, насколько метко. Может, и не мазали, но задние колеса бронированные, а передние в прицел не попадали.

Он надеялся уйти от погони, но все-таки на ходу связался с Ульяном и предупредил, что его могут арестовать.

Передним колесам досталось на выезде из Краснополя.

Вайс знал, что есть и другая дорога, и хотел по ней уйти, но, увы, менты угадали его маневр. Их коллеги сработали оперативно, успели выставить заслон. Шипованная резина раскрутилась перед самым носом у Вайса.

Шины спустились мгновенно, машина пошла юзом, но Вайс сумел ее удержать. Он мог вылететь с дороги, но всего лишь плавно съехал в кювет. Без вреда для себя.

Но вред себе Вайс причинил еще раньше, когда выпрыгивал из окна. Он был в отличной физической форме и мог бы по вспаханному полю добежать до леса, чтобы раствориться в нем.

Но, увы, для этого ему нужна была как минимум здоровая нога, а он хромал, причем без шансов для себя. В такой ситуации ему ничего не оставалось, как сдаться…"

"Потолок расплывался перед глазами, меняясь в цвете с ослепительно-белого до размыто-красного, в ушах – гулкая пещерная тишина, сознание зависло на тонкой сопле где-то между небом и землей. И все же хоть как-то, но Фарадей мог осязать действительность и отдавать себе отчет в том, что происходит. Операцию ему вчера сделали, пули вынули, в реанимацию отправили.

Врачи шансов почти не давали, но Фарадей живучий, он обязательно выкарабкается. Другой бы сейчас в отключке лежал, а он уже в себя пришел.

– Нельзя к нему, нельзя! – откуда-то издалека донесся расплывающийся голос.

– Да мы ненадолго! – Фарадей узнал голос Пугача.

– Один момент, гражданочка! – И Булгарь с ним. – Вы за дверью пока побудьте!

Судя по характерному шороху, Макс дал медичке деньги. Фарадей улыбнулся. Он хоть и в прострации, но анализировать, соображать может. Смог даже открыть рот.