Марина подумала об этом, глядя, как охранник у главного входа машет руками, отгоняя от крыльца красивую, но уже в годах женщину в коротком облегающем платье. Вульгарный наряд, кричащая раскраска – это своего рода отличительный код и приворот для озабоченных мужчин, которых на оживленных улицах Москвы всегда с избытком. А возле казино можно снять еще и состоятельного мужчину, потому проститутку сюда и занесло. А охраннику это не понравилось: скорее всего, потому, что с нее он ничего не поимеет.

Марина улыбнулась про себя. Может, парень просто наводит порядок на своей территории, а она уже подозревает его в каких-то махинациях.

Не умер в ней следователь. Да и не умрет. Потому что бизнес – это одно сплошное следствие…

– Да иди ты к черту, козел!

Проститутка схватила охранника за руку, кулаком несильно ударила его по плечу. Тот собрался ответить, но увидел Марину и вытянулся в струнку.

– Лучше своими телками занимайся, понял! – отскочив от него, крикнула женщина. – А меня не тронь!

Марина проигнорировала бы эту реплику, если бы вдруг лицо скандалистки не показалось ей знакомым. Где-то она видела эту женщину.

Правда, не живьем, а на фотографии.

Валерия? Мадам из кафе «Пигаль»?!

– Приведи ее в кабинет директора, – кивнув на женщину, велела она телохранителю, а сама повернула назад, уверенная, что ее приказ будет исполнен беспрекословно.

В «Багаме-Маме» у нее не было своего кабинета, поэтому она зашла в директорский. Туда и привели проститутку.

– Эй, я не поняла, что это за беспредел? – хорохорилась женщина, пытаясь скрыть свой страх.

– Как вас зовут? – тоном следователя спросила Марина.

– Тебе какое дело… А-а, ты лесбиянка! Я с лесбиянок дорого беру, пятьсот баксов за час.

– Хорошо.

Марина достала кошелек, вынула оттуда пять купюр, положила их на стол.

Путана ловко сгребла деньги, раскованно улыбнулась и кивком головы показала на директора и телохранителей."

"– Они что, смотреть за нами будут?

– А зачем за нами смотреть? Я плачу за разговор.

– А-а, по душам хочешь поговорить?

Марина жестом попросила освободить кабинет, чтобы остаться с проституткой наедине.

– Да. Вопрос хочу задать. Почему всего пятьсот долларов? Раньше вы, говорят, двадцать тысяч брали.

– Кто говорит? – встрепенулась женщина.

– Ваша фамилия Махорцева?

– Да… Э-э, а ты откуда знаешь?

– Работа у меня такая.

– Какая такая?

– Следователь прокуратуры.

– Какой прокуратуры?

– Краснопольской.

– А что я такого сделала?

– Ничего. Просто подозреваетесь в покушении на убийство.

Махорцева побледнела, трясущейся рукой выдвинула стул из-за приставного стола, села, приняла позу пушкинской старухи у разбитого корыта и обреченно вздохнула:

– Я не хотела.

– Что вы не хотели?

– В Олега стрелять.

– В Фарадеева?

– Да.