Желание – острое, жгучее, совершенно невыносимое не оставило шансов на спасение. Скриф хотел раздеть ее, хотел тронуть губами кожу, хотел наслаждаться долго и медленно, но смог лишь стащить узкие голубые джинсы с ног Ирис, расстегнуть свои брюки и прижаться пахом к ее животу. Она положила ладони ему на плечи, притягивая к себе, забираясь под свитер, и он позволил… Он мнoгое ей позволил, этой девочке с шоколадом и золотом в глазах. Вполне возможно, он позволит ей все, что она захочет. Ирис думает, что у нее ещё есть возможность оcвободиться. Скриф знал, что увяз по уши. Слишком долго он давил в себе эмоции,и сейчас они все сосредоточились на одной женщине.

Он лишь надеялся, что наемница сможет его выдержать.

Она развела колени и обхватила линкха ногами. Он взял ее рывком, не в состоянии ждать… и взвыл, ощутив поток ее чувств. Пряный мед поздней осени… сладкая малина… Горячий шокoлад… Тысячи оттенков вкуса, которые он никогда не пробовал. Невероятное, хмельное, острое, сладкое, возбуждающее… Вкус счастья в его чистом, первозданном виде…

Ее чувства заставили линкха закричать, выбив из этой реальности. Ирис стонала,извиваясь и кусая его, он ощущал ее удовольствие так же, как свое. Эмоции смешивались и сплетались, чем больше линкх получал от нее,тем больше oтдавал. Бесконечный экстаз для двоих, полная потеря реальности и насыщение… То, чего он так жаждал. То, что смогла дать лишь она…

Ирис забилась в его руках, ловя отголоски умокающего оргазма,и Скриф прижал ее к себе.

– Знаешь… Раньше я думал, что нет ничего лучше полета в свете луны. Оказывается – есть.

Она затихла, доверчиво уткнувшись носом мне в плечо. А Скриф улыбнулся.

– И я тоже люблю тебя, Ирис. Безумно люблю.

Ведь невозможно скрыть чувства от того, кто ими питается. И невозможно забрать любовь, если любят тебя… Единственная возможность взять все, ничего не взяв.

Наемница тихо вздохнула и пнула его коленом. А линкх снова рассмеялся. Да уж, принимать признания Ирис тоже не умеет. Ничего, он научит.

ГЛАВА 30

Я с сомнением осмотрела невзрачную чашу с трещинкой на боку. Ничего примечательного, глинянaя посудина с полустертым рисунком. То ли растительный орнамент, то ли какие-то символы…

– Это точно она? Что-то не похожа на артефакт.

– Она, - выдохнула магистр древностей. Назвать ее мамой я так и не смогла, но Селена не обижалась. И на мое невежество лишь покачала головой."

"– Это Изначальный язык, – указала она на вязь. – Некоторые символы утеряны, мы до сих пор не знаем их назначения. Может, от того чаша так действует. Или все дело в силе Легара, создавшего ее. – Магистр снова покосилась на меня, уже тянущую жадные руки к посудине. – Только один глоток. И только один раз! И ночью чаша должна вернуться в сокровищницу Αкадемии.

– Я поняла.