Дом был большим, но обветшалым, словно уставший старик, вспоминающий о былом величии. Штукатурка местами облупилась, обнажая темный кирпич. Чувствовалось, что род давно переживал не лучшие времена.

Впрочем, меня это не волновало. Главное, чтобы внутри нашлась комната с толстыми стенами и хорошей звукоизоляцией.

Парадная дверь распахнулась прежде, чем я успел до нее дойти. На пороге меня уже ждал «комитет по встрече». Две женщины в летах с одинаково истеричным выражением лиц, которых остаточная память тела пометила как «теток», и двое молодых людей, моих «кузенов», один из которых был красный как перезрелый томат, а второй — бледный как полотно.

Они обрушились на меня единым, плохо слаженным хором, едва я переступил порог.

— Калев! Выжил таки, неблагодарный засранец? Что ты наделал⁈ — взвизгнула одна из теток, самая полная.

— Опозорил! Ты опозорил имя Вороновых! — вторило ей красное лицо кузена, брызгая слюной. — Тебя арестовали прямо на арене! Об этом уже гудит весь город!"

"— Наш род исключат из Высшего Собрания! Все наши контракты будут расторгнуты! Мы разорены! — подхватил второй, бледный, его голос дрожал на грани рыданий.

Они галдели, перебивая друг друга, создавая невыносимую, бессмысленную какофонию. Я остановился в центре холла и молча их рассматривал, как энтомолог рассматривает особенно суетливый муравейник.

Родственники. Еще одно локальное бедствие, о котором я не подумал. Впрочем, какая мне разница? Для меня они не были семьей. Они были просто… местными жителями. Аборигенами, по досадному недоразумению обитающими на территории, которая теперь по праву принадлежала мне, вместе с этим телом и этим домом.

Их эмоции были мне совершенно чужды. Страх перед потерей статуса, беспокойство о «чести рода»… Какая чушь. Я тысячи лет наблюдал, как империи рождаются и обращаются в прах. Честь — лишь слово, которым прикрывают слабость и жадность.

Их шум начал меня утомлять. Он был бестолковым, непродуктивным и мешал мне думать о действительно важных вещах. Например, о том, где в этом доме можно найти информацию об этом мире. Почему-то я не мог найти в голове Калева воспоминаний, где в доме располагается хранилище знаний. Может, они стерлись, когда я вселился в тело, а может он и сам этого не знал.

— … ты хоть понимаешь, что теперь с нами будет⁈ — надрывался краснолицый кузен.

Я решил, что с меня хватит.

— Где здесь библиотека? — произнес я сухо.

Мой вопрос повис в наступившей тишине. Четверо моих новоявленных «родственников» уставились на меня так, словно я заговорил на языке демонов из Бездны. Что ж, в каком-то смысле так оно и было.

— Ч-что? Какая еще библиотека? — пролепетал бледный кузен, тот, что был на грани рыданий.