Он служил этому роду всю свою жизнь и был, пожалуй, единственным, кто проявлял к настоящему Калеву искреннюю, хоть и сдержанную, теплоту.

Он был надежен и полезен.

Я нарушил тишину.

— Себастьян, — я указал на старика. Мой голос прозвучал ровно и спокойно, но для съежившихся в холле «родственников» он, должно быть, прозвучал как гром. Назвать простого слугу по имени в такой момент… это было нарушением всех неписаных правил.

Старик вздрогнул, услышав это имя и мой знак. Я видел в его глазах шок, и ни капли раболепия.

— Меня зовут Степан, юный господин, — ответил он, наконец."

"— Я понял, Себастьян. Проводи меня в библиотеку, — сказал я. Это был приказ, но он был адресован конкретному человеку, а не безликой челяди.

Степан смотрел на меня еще секунду, словно пытаясь разглядеть за моими словами насмешку, но за этим холодным лицом он не мог разглядеть даже того мальчика, которого он когда-то знал. Тем не менее, он принял новую реальность с достоинством ветерана. Выпрямил спину и совершил легкий, формальный поклон.

— Да, господин Калев. Прошу за мной.

Его голос был спокоен и он не отводил глаз. Спина его была прямой, а шаг — уверенным. Степан развернулся и пошел вперед, и в его движениях не было ничего от ссутулившейся рабской покорности. Это был дворецкий великого дома, выполняющий свой долг, невзирая на то, что его новый господин стал незвестно кем.

Я последовал за ним, оставляя за спиной застывшие фигуры. Местная фауна, кажется, только что получила еще один урок: даже в своем падении и безумии, новый Калев Воронов отличает полезные инструменты от бесполезного мусора.

Дворецкий привел меня в библиотеку и, о чудо, здесь наконец-то было тихо.

Комната была большой, с высокими потолками, но, как и все в этом доме, несла на себе печать забвения. Толстый слой пыли покрывал полки, на которых теснились фолианты в потрескавшихся кожаных переплетах. В углу сиротливо стоял примитивный компьютерный терминал. Самое главное — здесь не было никого. Никакого шума. Я с облегчением выпроводил Степана-Себастьяна, раз уж он дворецкий, то должен носить это имя. После я плотно закрыл за ним тяжелую дубовую дверь.

Наконец снова тишина. Благословенная, долгожданная тишина.

Я прошел в центр комнаты, вдыхая запах старой бумаги и пыли. Теперь за дело. Чтобы спланировать свой идеальный, уединенный отдых, мне нужна информация об этом мире. Читать всю эту макулатуру было бы невыносимо долго и скучно. К счастью, даже одного процента моей силы было более чем достаточно для более эффективных методов.

Я положил ладонь на ближайший книжный шкаф. Легкое усилие воли — и знания, заключенные в десятках книг, сотнях книг, потоком хлынули в мой разум. История, география, политика… Затем я подошел к компьютерному терминалу.