Психологическая дуэль началась.

— На дуэли вы использовали магическое воздействие, которое не числится ни в одном официальном реестре, — начал он без предисловий. — Его энергетическая сигнатура аномальна. Что это было за заклинание?

«Скажите ему, что это секретная семейная магия, — прошелестел в голове голос духа-ИИ. — Передается от отца к сыну вместе с умением мариновать огурцы».

Я мысленно послал эту «советчицу» куда подальше.

— Я применил адекватную меру для отражения прямой угрозы моей жизни, дознаватель, — ответил спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Детали являются моей частной информацией, защищенной законом о самообороне. Или в вашем Магиархате этот закон уже отменили?

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовал поднимающееся раздражение в его ауре. Он не ожидал юридически выверенного ответа.

— Вы проигнорировали прямой приказ судьи об аресте, — сменил он тему. — Это серьезное правонарушение, граничащее с неповиновением властям.

«Он прав, — снова влезла дух-ИИ. — Вас могли бы упечь в клетку. Хотя, с вашей любовью к изоляции, может, вам бы и понравилось. Меньше посетителей».

— В тот момент я находился в состоянии аффекта после нападения, — произнес я с идеально разыгранной ноткой усталости в голосе. —и действовал в интересах скорейшего покидания опасной зоны. Из-за рева толпы я, к сожалению, не расслышал приказа судьи. Уверен, вы можете это понять.

Это была наглая, беспардонная ложь, но доказать ее было невозможно. Максим молчал, его цепкий взгляд пытался просверлить во мне дыру.

— Дмитрий Орлов получил травмы, несовместимые с правилами проведения официальных дуэлей, — предпринял он последнюю попытку.

Я позволил себе легкий вздох, полный вселенской скорби.

— Я глубоко сожалею, если мой оппонент не рассчитал последствий применения столь мощного и нестабильного заклинания. Полагаю, вся ответственность за использованную им магию и ее непредсказуемый откат лежит исключительно на нем. Я же всего лишь защищался."

"Я смотрел на него. Он смотрел на меня. В его глазах я видел, как растерянность борется с профессиональной гордостью. Он понимал, что я над ним издеваюсь. Я понимал, что он это понимает. И мы оба понимали, что он ничего не может с этим поделать. В его арсенале были лишь законы и процедуры. В моем — тысячелетия опыта в подобных играх.

«Кажется, этот напыщенный индюк сейчас лопнет от злости», — снова констатировала дух-ИИ в моей голове.

Это было довольно занимательно зрелище, но даже так я прилагал усилия, чтобы сохранить на лице выражение легкой скуки и невозмутимости, хотя внутренне мне хотелось зевнуть.

Наконец, Максим медленно, с жесткостью в движениях, поднялся. Он проиграл этот раунд и знал это. Но уходя, он решил оставить за собой последнее слово.