Мои ребята подъехали по адресу, который Настя назвала, а там уже никого не было. Александру Васильевичу сообщили о безымянном трупе с пулей в голове. Опять, Сережа, не хочу тебя обидеть, но если бы твоя жена не пошла туда, трупов у нас было бы больше. Вся квартира пошла бы незаметно в расход. Включая твою клиентку Корнилову, которую на самом деле могли бы подставить с отравлением Сидоровой. Тут ты сыграл свою роль, не отрицаю.

– Интересно, а сколько таких квартир они уже того?

– Немало. С учетом такой приманки, как Печкина. Счета у них левые, на дальних родственников, ну, прям олигархи. Я удивился. Мне теперь день зарплаты всегда будет казаться днем великого обмана. Где я и где Нискин?

– Сочувствую, – сказал Сергей. – Горе твое обмоем. А завещание у Нискина нашли, про которое он бредил?

– Нашли. На той самой хате. От Сидоровой. Поддельное. Но приговор ее сыну однозначно был бы. А ты – валики… Я спросить хотел так, из профессионального любопытства: как Настя объясняет свой интерес к этим полицаям?

– Она просто процитировала Томаса Эдисона: «Я не терпел поражений. Я нашел 10 000 способов, которые не работают».

– Вот умница! – пришел в восторг Слава. – Это она про твои способы. Ей повезло. Неработающие методы всегда перед глазами.

– Будем взаимно вежливыми, – парировал Сергей. – Пять тысяч моих, пять твоих. Она очень наблюдательна. Я только одного не понял. Группировка слаженная, дружная, Романов с ними заодно, вместе – против всех. Нискину-то кто башку проломил?

– Больной инвалид, он же сын Зинаиды Печкиной. Признался.

– Выжил наш опер чудом, – заметил Масленников. – Леня огромной силы мужик. Не совсем в себе, конечно. Я с ним поработал. Он говорит: «Коля хотел наши деньги украсть».

– А че? Неглупый малый. Значит, он и Сидорову отравил сознательно. За те же деньги.

– Да мамаша и так это на него свалила. Ему же не в тюрьму, а в больницу.

– Да, все как-то по-семейному, по-домашнему. Один человек только влез в это криминальное болото по дури, – вдруг сказал Сергей. – Фролов не убийца. Он не справился с ситуацией, эмоциями. Это не аффект, Александр Васильевич?

– А, – не удивился Слава. – Ты пришел вытаскивать любовника своей клиентки? Дохлый номер. Он все улики против себя нам предоставил. Сказал, что убийство умышленное, всю жизнь к нему шел. Пока ты составлял сериал про Вер и Вероник, Романова опознала его мать Варвару как свою служанку. Она просто имя из-за склероза перепутала."

"– Не такой уж у нее склероз, – заметил Масленников. – Она по фото узнала и отца Фролова. Дмитрий Фролов давно знал Виолетту Романову, обслуживал ее как профессиональный фотограф. К тому же был ее любовником. По времени вполне мог быть биологическим отцом Алексея.