Нина Георгиевна глядела на снимок, не моргая, очень долго. Потом надела очки и посмотрела еще раз. Вернула Насте фотоаппарат.

– Это Лида. Я не понимаю, почему…

– Я тоже. Но теперь все выяснится.

– Мне страшно. Выяснится плохое.

Настя промолчала.

– Нина Георгиевна, – спросила она, – Лидия действительно похожа на вашу покойную дочь?

– Если бы Вероничка дожила до ее возраста, она была бы такой же… Я сразу так подумала, когда Лиду увидела.

– А фото дочери можно посмотреть?

– Вот, – показала Нина Георгиевна на портрет в простой деревянной рамке, который стоял на книжной полке.

Настя встала, подошла к портрету, долго и внимательно смотрела, затем сфотографировала его.

– Зачем вы это сделали? – спросила Нина Георгиевна.

– На всякий случай, – сказала Настя. – Извините, что не спросила разрешения. Я привыкла собирать любую информацию, рано или поздно пригодится. Сережа сказал, что ваша дочь успела… Что она работала после школы, да?"

"– Да. У нее были периоды ремиссии. Она мне помогала. Ее лечение стоило очень дорого… Мы надеялись. Она ходила убирать к людям, смотрела за детьми. Вот с Толиком Васильевым из нашей квартиры иногда сидела. Она нравилась людям. Ее приглашали, когда за больными нужно ухаживать… Очень добрая была девочка. Я все это уже рассказывала следователям…

– Извините, что пришла уточнить. Муж мне не все передает, естественно. А мне хочется понять. Вероника роды на дому не принимала, не знаете?

– А почему вы спросили? Принимала… Не один раз. Неофициально, так сказать. Однажды при ней хозяйка начала рожать, Вероника справилась, потом почитала что-то. Ее знали, она добрая, чистоплотная, внимательная и молчаливая была. Мало ли по какой причине люди не хотят рожать в больнице, вызывать «Скорую». Нас это не касалось. Вероничка в себе была уверена.

– Что-нибудь дочь вам рассказывала об этом?

– Как будто нет. Не помню. А что?

– Да просто об одном случае узнала. По времени совпадает. Мы поедем, наверное. Спасибо вам большое.

Настя встала, за ней вскочил Май, как будто и не спал сладким сном секунду назад. И вдруг Нина Георгиевна рванулась к Насте и крепко сжала ее руки.

– Ужас, Настя, – страстно сказала она. – Грех какой. Не могу. Скажу тебе.

– Что случилось?

– Я была уверена, что Лиду убили Валька Сидорова и ее дружок Нискин, участковый. Из-за комнаты. Я даже сказала Вальке, что напишу в прокуратуру. Она что-то орала, а на следующий день пришел этот мерзавец Нискин. Он сказал, что у него готово заявление от имени Лиды с ее подписью, датированное задним числом, будто я шантажировала ее, требовала написать на меня дарственную на комнату, чтобы потом продать. Он говорил, что найдет свидетелей и если я буду возникать, то и киллеров найдет, которых я якобы нанимала.