— Я ничего не боюсь, — отозвался он, — и, во всяком случае, не жалею, что бог уготовил этому мерзавцу пасть от моей руки. Плохо то, что наши верят, будто я сделал это из-за денег, а мне они не нужны. Я даже предложил отпустить того рыцаря, раз выкуп все равно оказался у нас. Дядя Доминик, похоже, не против, но епископ колеблется. Дело в том, что этот крестоносец тоже участвовал в штурме Белого замка, а там погибли родичи епископа, которые просто были в гостях у хозяев.

Мадленка сочувственно вздохнула, а про себя подумала, как ей повезло, что она встретила Боэмунда фон Мейссена, когда он был при смерти, а то еще неизвестно, как бы он с ней обошелся, пребывай он в добром здравии.

Но все мысли о Боэмунде вмиг вылетели у нее из головы, когда она увидела, что они находятся как раз над оврагом.

— Это здесь! — закричала самозванка. — Здесь! Петр из Познани поднял руку, и отряд остановился. Мадленка боялась дохнуть. Вот и клен, о который она вправляла руку. Август озирался с беспокойным любопытством.

— Я ничего не вижу, — заявил он. Прошедшие дожди смыли все следы крови. Мадленка перевела взгляд на молодую женщину.

— Следуйте за мной, — велела она. — Они здесь, на поляне!"

"Петр из Познани пожал плечами и двинулся за ней в чащу, рукоятью хлыста отводя ветки, задевавшие его по лицу. Мадленка, которая от возбуждения не могла усидеть в седле, спешилась, и некоторые последовали ее примеру.

Ты ей веришь? — спросила она Августа. — Лично я не заметил ничего подозрительного. Август поморщился.

— Для засады это хорошее место, — сказал он. — С этой стороны овраг, с той чаща. Людям, которые находятся здесь, просто некуда деться.

Мадленка метнула на него быстрый взгляд.

Стал бы он так раскрываться, если бы и впрямь задумал убийство своей крестной матери? Но зачем? Зачем убивать старуху настоятельницу, никому не причинившую никакого вреда? Эта мысль больше всех мучила Мадленку.

— Смотрите! — пронзительно закричала она. Впереди, шагах в двадцати от них, показалась большая, красивая кошка с кисточками на ушах. Это была рысь, и в зубах она тащила нечто, до странности напоминающее кусок человеческой руки.

Кто-то из слуг закричал, какая-то лошадь взвилась на дыбы. Август схватил самострел, но рысь ощерилась, бросила свою добычу и одним прыжком скрылась среди деревьев.

— Езус, Мария, — вымолвила Мадленка побелевшими губами.

Вот и рябиновые кусты. Она раздвинула ветви и поспешила на поляну, на которой уже столпились люди. Мадленка не понимала, отчего у шляхтичей такие скорбные, торжественные лица. Многие сняли шапки. Князь Доминик спешился и, сложив руки, шептал молитву. Потом Мадленка увидела куски человеческих тел, валяющиеся на земле, и ей стало так плохо, так горько, что она зашаталась.