— Мадленка почувствовала, что у нее даже уши загорелись. — Между нами, — епископ понизил голос, — она показалась мне немного не в себе, почти как безумная Эдита.

— Святой отец! — с возмущением воскликнул Август. — Не забываетесь ли вы?

— Ничуть, — осадил юного вельможу Флориан. — Все, что у вас есть, это слова одной девицы. Король, может быть, и поверит вам, но крестоносцы, если вы явитесь к ним с ее рассказом, поднимут вас на смех. Пусть панна Соболевская укажет, где именно произошло это ужасное несчастье. Она все кивает на какой-то лес — так вот, обыщите его, найдите тела, пусть их опознают и похоронят по-человечески.

Это ваш долг. Потом уже можно будет говорить о мести, возмездии и прочем, смущать народ и призывать к бунту.

— Кажется, вы не верите этой молодой панне, — мрачно заметил какой-то вельможа в шитом тусклым золотом жупане. — Вы что же, решили, что она выдумала эту историю ради собственного удовольствия?

Епископ протестующе потряс пухлыми руками.

— О, ничего подобного. Но наша панна и впрямь немного не в себе. Сегодня утром, когда она малость оправилась, я счел своим долгом побеседовать с ней.

Она не смогла мне точно сказать, сколько с ней было вещей и какие они, она не помнит, как зовут ее деда, более того, утверждает, что он давно умер, хотя мне доподлинно известно, что он скончался лишь в прошлом году. И еще: сначала она сказала, что у нее три сестры, мать и отец, а потом заявила, что сестер четыре. Что-то тут неладно, и лично я, пока не увижу тело благородной матери-настоятельницы, не поверю ни единому слову этой так называемой очевидицы.

«А ты не так уж глуп, — думала Мадленка, с нескрываемым удовольствием слушая рассуждения епископа.

 — Вот именно, откуда у меня взялось четыре сестры, когда их пять? И откуда ей знать, что за вещи были при мне, если убийцы разъехались, бросив повозки на дороге, и она их в глаза не видела? Да, теперь все сходится. Нищий не лгал. Ограбление было просто для отвода глаз».

— Преподобный отец, — прервал его Август, — мы не выслушали еще одного свидетеля.

Флориан слегка нахмурился, но тотчас же согнал с чела проступившую на нем досаду. — Да? Кто же это?

— Вон тот юноша. Михал из Кракова. — И, выступив вперед, Август указал на Мадленку.

Глава одиннадцатая,

в которой князя Августа выводят на чистую воду

Глаза всех присутствующих обратились на диковинно одетого юношу с морковными кудрями, и Мадленке, столь неожиданно оказавшейся в центре всеобщего внимания, стало, мягко говоря, малость неуютно. Она застенчиво кашлянула, сняла шапку и поклонилась так низко, как только умела.

— Он сказал, что ему известно нечто о том, что произошло на твоих землях, — донес подлый Август, Брови князя Доминика взметнулись вверх.

— Что ж, юноша, говори.