«Но как же, — кричит Мадленка, упираясь, — я же все знаю! Я была там! Вы не можете со мной так поступить!»

«Еще как можем, — ухмыляется омерзительный Август, и дюжие стражники вытаскивают несчастную жертву произвола во двор, где у нужника сидит не кто иной, как Дезидерий, и с умным видом, который у него всегда наготове, затачивает под кол одну из загаженных досок».

У Мадленки от волнения вспотели ладони. Битые полчаса, что она наравне с другими провела в большом зале в ожидании князя, она прикидывала и так и эдак, перебирая разные варианты, но ни один не кончался так плохо, как этот.

Мадленка даже представила себя на колу и зажмурилась. Нет, не годится, решительно не годится высказывать свои подозрения в такой форме. Более того, следует помнить, что любое неосторожное слово может и впрямь стоить ей жизни. Если эти люди не пощадили двоюродную сестру королевы, то вряд ли будут церемониться с каким-то беглым послушником, если заподозрят, что он знает больше положенного.

Но что она знает?

Ничего. Что она видела? Пока ее спутников убивали, она в глубоком обмороке лежала на дне оврага. Правда, она сохранила стрелы и веревку.

Стрелы явно польские, крестоносцы такими не пользуются. Тут все ясно.

Теперь о причинах. И опять-таки Мадленке не давали покоя те двое нищих. За что их убили? Если они сказали ей правду и если убийцы даже не озаботились хорошенько рассмотреть награбленное, то какова была их истинная цель? Чего они добивались, чего хотели, почему не оставили в живых никого, зачем, наконец, направили к князю эту странную самозванку? Взгляд Мадленки обратился на Августа, стоявшего у самого трона. А этот юноша, такой открытый и с виду неиспорченный — он-то зачем напал на крестоносцев?"

"Мадленка закусила губу.

Князь Август ей нравился, и, видит бог, она бы дорого дала, чтобы он никоим образом не был замешан в этом деле. Настоятельница была его крестной матерью. Что это доказывает? Ничего. У него точь-в-точь такие стрелы, как те, что поразили Михала. И опять: что это доказывает? Ничего.

Мадленка встрепенулась.

«Надо выяснить, где он и его люди были утром десятого числа», — внезапно подумала она. Бог мой, как все просто!

Надо найти, кто еще пользуется стрелами, как их назвал крестоносец, каро с тяжелым наконечником.

И опять же: подпадут под подозрение только те, кто отлучался утром десятого или немного раньше.

От собственной сообразительности Мадленка повеселела, и на душе у нее сделалось тепло.

Но для. того чтобы вычислить истинного убийцу, надо остаться при дворе. И еще: хорошо бы найти эту Мадленку Соболевскую и втереться к ней в доверие. Дед говорил, что не родилась еще та женщина, которая умеет держать язык за зубами, а дед, что ни говори, разбирался в таких вещах.

Толпа придворных ожила, зашевелилась.