) — Экая материя-то хорошая.

— А с платьем вообще смешно вышло, братец, — оживился бродяга. (Мадленка так вся и позеленела от его обращения.) — Представляешь, вон в той ложбине я повозку нашел. Разбитая вся, опрокинутая, да и, видно, наши там уже похозяйничали. Только и остаюсь, что это барахло. Но все равно, Марте радость. Там на самом дне еще два платья лежали, и она их забрала, не пропадать же добру.

— П…повозка? — заикаясь, пробормотала Мадленка. — Где?

— Да вон там, — сказал бродяга, пожимая плечами, и рукой махнул. — Чудно, а? А обновы знатные, прямо княжеские. Дорогие платья, в таких у нас в монастырь к обедне знатные дамочки, — он грязно выругался, — шастали. У меня глаз наметанный, я дешевку за версту чую.

Мадленка побледнела. Дело оборачивалось совсем иначе, чем она думала вначале. Разумеется, этот человек — бродяга, нищий, возможно, что и вор, но предположить, что он был одним из тех организованных и хорошо вооруженных всадников, что окружили давеча их караван — нет, немыслимо. Все-таки, значит, крестоносцы нагадили. Но повозка тут при чем? Как она-то здесь очутилась?

— А чьи это владения? — спросила она внезапно. — Я имею в виду, земля. Чья она?

Бродяга усмехнулся, откинулся назад, привалился головой к кресту, поглаживая рукоять меча.

— Чья? А пес его знает. Может, князя Доминика, а может, немцев этих бешеных. Выпить не хочешь?

Мадленка поднялась.

— Нет, спасибо, — сказала она. И, поколебавшись, добавила: — Ты не против, если я взгляну на повозку? Просто любопытно.

— Да сколько хочешь, — равнодушно ответил бродяга.

Все было в точности как он сказал: опрокинутая и разбитая повозка лежала в стороне от дороги. На этой, как хорошо помнила Мадленка, везли два сундука, набитые платьями, а в одном еще была и серебряная посуда. Сундуки были открыты и зияли пустотой. Мадленка обратила внимание, что там, где сидел возница, темнеет пятно крови.

Она зажмурилась, чтобы легче было сосредоточиться, и сжала руками виски. Итак. Отряд всадников — человек двадцать, не меньше — нападает на…

И тут Мадленка вздрогнула. Нет, эти не просто напали. Они сидели в засаде, выбрав достаточно удобное и уединенное место, и ждали, ждали именно их. Когда караван остановился, чтобы Мадленка могла без помех проститься с братом, они нанесли удар. Это — первое.

Они перебили людей — часть прямо на месте, ибо Мадленка видела там кровь, а часть на той поляне, и убрали с дороги тела. Возможно, Михал пытался ускользнуть или отчаянно сопротивлялся — Мадленка знала, что он никогда не сдался бы без боя — и враги поймали его и расстреляли, привязав к дубу. Так, потехи ради.

После чего нападающие делят добычу и расходятся. После чего бросают добычу и… Нет, тут что-то не так.