"

"Итак, епископ умолк и вернулся на свое место, сопровождаемый одобрительным гулом зрителей. Гул, однако же, превратился в рев, когда бойцы вышли на поле. До решающей схватки Август, как и подобает христианину, исповедовался и причастился; крестоносец от исповеди отказался, заявив, что уже исповедовался загодя в Мальборке. Когда он появился, зрители стали осыпать его оскорблениями, а некоторые даже бросать в него огрызки яблок и грязь; Мадленка закрыла лицо руками, чтобы не видеть этого. На синеглазом была кольчуга и легкие доспехи; на Августе — более тяжелая броня. Подошли оруженосцы, чтобы вручить бойцам мечи и кинжалы и помочь надеть шлемы. Мадленка, вновь глядевшая на происходящее, заметила, что шлем, предназначенный для крестоносца, ему мал. Толпа заулюлюкала. Боэмунд сделал жест, означавший, что он отказывается от шлема, и оруженосец убежал трусцой, унося шлем под мышкой. Мадленка похолодела: с непокрытой головой у крестоносца не оставалось никаких шансов. Август, уже стоявший в полном вооружении, подозвал своего оруженосца и велел ему снять с себя шлем. Доминик нахмурился. Боэмунд бросил на противника безразличный взгляд и отвернулся.

Какой-то нищий в первом ряду, беззубый, уродливый малый, прыгая на месте от возбуждения, кричал ему всякие похабные слова. Боэмунд, словно не слыша их, спиной мало-помалу отходил к нему, и, когда до нищего оставалось два или три шага, неожиданно обернулся. Лезвие меча сверкнуло в его руке, как змея, и нищий отчаянно завыл. Острием клинка рыцарь нарисовал у него на лице тевтонский крест. Толпа отхлынула; нищий, ослепший на один глаз, ползал по земле и дико верещал. Стража бросилась наводить порядок, а Боэмунд вернулся в центр поля, но теперь уже никто не осмеливался швырять в него объедками или изустно позорить его. Август без шлема, с непокрытой головой стал напротив него.

— К чему это? — спросил Боэмунд так, словно видел его впервые.

— Я все равно тебя убью, — отозвался Август, — но мне не хочется, чтобы люди думали, что я одолел тебя не в честном бою.

Боэмунд ничего не сказал на это, только сплюнул далеко в сторону.

Тебе нужны другие доспехи, — продолжал Август.

— Меня устраивают и эти.

Август перебросил меч из правой руки в левую и обратно.

Ты готов умереть?

— Не хуже тебя.

Герольд подал знак к началу схватки, протрубив в трубу, и бойцы сошлись.

Август тотчас получил легкую рану и отскочил со сдавленным криком. Но, поскольку отступление было не в его привычках, он снова ринулся в бой.