Особенно ей было почему-то жалко Того, Кто На Небесах, от чьего имени разыгрывался этот жалкий фарс. «Может быть, я в чем-то согрешила против него? В гордыне? В ненависти? В жажде мести? Но ведь даже в библии сказано: „Око за око, зуб за зуб“. Я ничего не сделала такого, за что можно было бы так меня казнить». Мадленка была опустошена. Она не знала, что и думать. Франтишек на поле боя вяло махал мечом, но она видела, что минуты его сочтены. Никто не мог противостоять Доброславу из Добжини.

Франтишек получил сокрушительный удар по голове, выронил меч и растянулся на земле, не подавая признаков жизни.

К нему подбежали трое или четверо монахов, засуетились возле раненого, затем, поняв тщетность своих попыток, подняли его за руки и за ноги и унесли. Доброслав снял шлем и изысканно кланялся публике.

В толпе переговаривались двое.

— Почему он не лег сразу? Ведь ты ему заплатил за это?

— Видите ли, ваша милость, вообще-то он хороший боец. Наверное, ему просто было стыдно падать сразу.

— А Доброслав знал, что он не будет сражаться?

— Нет, — со смешком отозвался собеседник. — Я решил, что так будет лучше.

С сильно бьющимся сердцем Мадленка смотрела прямо перед собой, ничего не видя. Губы ее механически шевелились. «Позор — гибель — монастырь — вечное заточение…» Она услышала, что ее кто-то окликает, и вяло повернула голову. Лучше бы она этого не делала. Август пробился к ней и сел рядом, не обращая внимания на враждебность, с какой его встретили Соболевские.

— Ну? — с вызовом спросила Мадленка. — Ты доволен?

Ей было приятно видеть, как он смешался.

— Мой боец был сильнее, — нехотя признался Яворский.

— Ты доволен? — повторила Мадленка, глядя ему прямо в глаза.

 — Впрочем, не важно. Теперь мне всё равно конец.

Ты можешь просить помилования у короля.

— Просить? У короля? Мне нечего просить у него. Я ни в чем не виновата.

Тебе нравится разрывать мне сердце, — с горечью сказал Август.

— Нет, это тебе нравится! — вспылила Мадленка. В это мгновение она ненавидела его, как никого и никогда в своей жизни.

Август молча смотрел на нее, но Мадленка отвернулась в сторону и не желала отвечать на его взгляд. Наконец он поднялся и стал пробираться обратно к своему месту.

Епископ и князь Доминик о чем-то негромко переговаривались.

Анджелика с загадочной полуулыбкой играла дорогим кольцом на пальце. Мадленка зажмурилась.

«Господи, дай мне сил!»

Услышав удивленный гул толпы, она не сразу открыла глаза. Потом раздались одинокие свистки, и наконец наступила тишина.

Мадленка разлепила веки. Сначала ей бросился в глаза Доброслав из Добжини: он явно был чем-то поражен. Мадленка проследила за направлением его взгляда, и словно горячая волна прихлынула к ее сердцу.

Ее боец вернулся на поле.