Знакомо да? Почти два года я жила в квартире Макса, он глаз с меня не сводил, боялся, что я с собой что-нибудь сделаю, и почти каждый день я слышала о тебе. Я знаю о тебе все, Катя. Та сцена в туалете была лишь представлением, я хотела посмотреть тебе в глаза, посмотреть на твою реакцию. И ты не облажалась, я все ждала, когда Макс устроит мне разнос, но ты и здесь не разочаровала. Я не претендую на твоего жениха, я только хочу, чтобы единственный дорогой мне человек был счастлив и, чтобы рядом с ним была та, кто будет его любить также, как он ее.

— Зато он устроил разнос мне после того, как я выставила тебя из квартиры, — стараюсь улыбаться, эта чокнутая стерва всего за несколько минут окончательно расположила меня к себе. И не стерва вовсе. Методы у нее странные, но ее сложно не понять.

— Прости за это, я не собиралась жаловаться, но должна была сообщить ему, что дождаться его у меня не получится, кажется, я упомянула твою реакцию, прости, — произносит она с улыбкой. — Я тогда охрану отпустила, не думала, что ты выставишь меня за дверь, и поехала своим ходом, он просто испугался за меня, я ведь тогда не знала, что все происходящее  дело рук Азарина. Он так и не смирился, ублюдку нанесли оскорбление, забрали игрушку.

— Значит, это за ним сейчас охотится Макс? — все наконец-то вставит на свои места.

—К сожалению. — вздыхает Лара и очередная порция слез скатывается с ее глаз. — Мне жаль, что ты чуть не пострадала из-за меня, если бы я могла повернуть время вспять, я бы никогда не заговорила с Максом и всего этого бы, возможно, не произошло.

— Не говори так, — рявкаю на нее, — это не твоя вина, — хочу сказать еще что-то, поддержать, но в этот самый момент оглушительных звук проносится по палате, подскакиваю с места и только сейчас замечаю, что в палате мы не одни, рядом с дверью стоит Матвей. Разъяренный словно зверь, а во взгляде плещется ярость. Перевожу взгляд на Лару, та с ужасом смотрит на парня. Гляделки длятся несколько секунд, после чего Матвей резко разворачивается и вылетает из палаты, хлопнув дверью так, что штукатурка сыпется со стен. Порываюсь догнать его, делаю шаг, но меня останавливает голос Лары.

—Оставь его, так будет лучше, — смотрю на нее непонимающе, но кивнув, все-таки возвращаюсь на свое место рядом с девушкой. — Как я и сказала, никому не нужны использованные сломанные куклы, теперь он наконец перестанет сидеть здесь ночами, побрезгует, — она старается говорить твердо, но голос срывается на последнем слове. Мне хочется закричать, что она не права, что в том, что с ней произошло нет ее вины, но до меня, вдруг, доходят сказанные ею слова. Ночами? Он сидит здесь ночами? Матвей? Зачем? Но вслух свои вопросы я произносить не решаюсь. Не стоит травить ей душу. Она и так живет в кошмаре, который год.