— Боже, пожалуйста, нет, — я даже не уверенна, что она жива: неестественная поза, померкший взгляд, разбитое в кровь лицо — эта картина надолго задержится в моей памяти. Зачем, ну зачем она это сделала? Как вообще здесь оказалась. — Черт тебя дери, только попробуй умереть, — кричу,что есть мочи, — пожалуйста, держись, — шепчу, словно одержимая, повторяю раз за разом, поглаживая холодное запястье и глотая слезы,  — не умирай, пожалуйста.

Откуда-то из далека слышится вой сирен, а я продолжаю нависать над девушкой, которая только что спасла мне жизнь, ценой своей собственной.

Кто-то что-то говорит, какие-то люди вокруг, меня резко отрывают от Лары, кажется, я вырываюсь, кричу, что есть мочу, прошу отпустить, позволить поехать с ней и… темнота.

Глава 35

Катя

—Почему она до сих пор не проснулась? — слышится голос Макса.

В ноздри, вдруг, ударяет резкий запах медикаментов и спирта.

— Ты уверен, что она в порядке? — очередное рычание жениха.

—Успокойся, ей вкололи успокоительное, — чужой голос разрезает пространство. Успокоительное? Зачем? Почему? Где я и почему так темно? Мысли хаотично сменяют друг друга, не желая выстраиваться в ряд, когда по помещению в очередной раз громом раскатывается голос Макса.

Макса? В это самый момент воспоминания обрушиваются на меня ударной волной, сносящей все на своем пути, сметая все барьеры. Несмотря на ощутимую тяжесть, размыкаю веки и тут же жмурюсь от яркого солнечного света, проступающего сквозь тонкие стекла окон. Когда мне все-таки удается разлепить веки и привыкнуть к ослепляющим лучам, обнаруживаю, что нахожусь в совершенно незнакомом мне помещении. Окинув взглядом комнату, натыкаюсь на широкую спину Макса. Это он! Он действительно здесь, но как? Как такое возможно?

—Макс, — хочется окликнуть его, громко, но выходит еле слышный шёпот, но этого оказывается достаточно для того, чтобы мужчина меня услышал. Слегка ссутулившись, словно ожидая удара, он оборачивается, позабыв о все еще находящемся в помещении враче. Все внимание Максима сейчас приковано ко мне, во взгляде его черных глаз застыло мучительное чувство вины, осунувшееся лицо его щедро украшают свежиие ссадины и синяки, вся эта картина в купе со его потрепанным видом: помятая рубашкой, взъерошенные волосы, небритость, которой я никогда за ним не замечала, вызывают во мне щемящее чувство жалости.

Еще недавно мне из него душу хотелось вытрясти, а сейчас, сейчас я просто хочу избавить его от этого разъедающего душу чувства. — Макс, я…

—Малышка, — из его груди вырывается истошный, полный горечи и страдания стон. Макс делает несколько шагов ко мне и неожиданно падает на колени. Его теплые ладони крепко обхватывают мое лицо, а лоб прижимается к моему.