Что?! То есть он даже не останется тут и переехать придется мне? Что за чушь!

В голове не укладывается. А мерзкий голосок подсказывает мне, что здесь что-то не чисто. Не просто так отец меня буквально пихает своему проклятому другу.

И даже не так. Зачем Тамерлану это? Неужели он настолько мелочен и решил таким образом отомстить? Я не обламываюсь и спрашиваю, как есть.

— Ладно, допустим ты не нашел лучшей кандидатуры, — хотя это сущий бред. — Зачем это Тамерлану. А? Зачем это тебе, козел?!

Ору в сторону ублюдка, что с интересом наблюдает за перепалкой.

И я черт возьми, вижу, как они заговорщически переглядываются.

— Я оказал Тамерлану одну услугу, а теперь он выполняет мою просьбу…

— Ты продал меня?! — озвучиваю самое страшное предположение, сотрясаясь всем телом. То ли от ярости, то ли от ужаса.

Боже, меня сейчас вырвет прямо на этот дубовый стол, если это правда.

— Не продал, а отдал на перевоспитание, — отмахивается отец. — Он научит тебя не нарушать закон.

Моргаю пару раз, а потом заливаюсь истеричным смехом. Просто задыхаюсь от хохота. Надо же блять. Законопослушный гражданин нашёлся.

Это самый абсурдный разговор, который у нас когда-либо был.

— Этот перекаченный зверь? Чему он может меня научить? Уклоняться от ударов? — показываю на Тамерлана, который, как ни в чем небывало сидит и наблюдает за моей истерикой.

В висках уже постукивает, а перед глазами плывет.

Я никуда не поеду. Не после того, как прошлой ночью его обманула. Он же меня в порошок сотрет. В тот самый узел свяжет и выебет без прелюдий. Хотя, о чем это я. Тамерлан. Прелюдия. Где это видано? В моем сне?

— Послушанию и смирению! — неожиданно отец ударяет кулаком по столу, да так сильно, что с него падает рамка с моей фотографией. Очень символично. Отец уничтожил последние крохи доверия, отдав меня этому зверю. — Я не могу позволить себе рисковать карьерой.

— Пара приводов в полицию — это плохо?

— Да! Плохо! Твоим опекуном становится Тамерлан! — впервые за два года отец срывается на меня. — Я дал ему полную свободу.

Бешусь до истерики, ставлю руки на стол, уже забыв о халате, что распахнулся Тамерлану на радость. Потом в гневе скидываю на пол все бумаги. И мне плевать, что там было

Смотрю на Тамерлана, что не повёл и бровью. Хочу вот прямо сейчас впиться своими отточенными ногтями в его отрешенное лицо, оставить ещё один шрам."

"Это желание настолько сильное, что вместо того, чтобы спокойно отстоять свои права, я цежу сквозь зубы:

— Насильнику?!

— Тебе напомнить, что ты сама на него залезла. Ты перешла все возможные границы. Ты — неуправляема. Тебя неоднократно заставали в компании наркоманов! Что может быть хуже?!

— Друг — волк, что прикрывается овечьей шкурой, папочка.