– Я уровнем выше тебя нахожусь, потому мне видно. Сдается мне, там нора, из которой торчит ствол с оптикой. А белое свечение – это дыхание снайпера. Красно-черным там же светится аккумулятор его прицела.

– Если там снайпер, почему тогда он не стреляет? – не поверил Маслаков.

– Сейчас стрелять ему смысла нет. Одного только и успеет уложить – тебя, потому что ты выше всех стоишь. А остальные, как только ты свалишься, сразу залягут. Ждет, когда вы ближе окажетесь, чтобы успеть два-три выстрела сделать. Я так понимаю. Давай проверим!

– Классика? – спросил сержант сержанта.

– Классика, – согласился снайпер. – Беру противника на прицел. Начинай. Лучше с нескольких автоматов.

– Тремя и ударим… – определил Мослаков, видимо, занимая лежачую позицию. Об этом сообщали перебивы дыхания при произнесении слов, что улавливались микрофоном. – Все готовы? Огонь!

В этот раз автоматчики стреляли прицельно, то есть не с пояса, и потому их микрофоны находились вблизи оружия. И наушники донесли приглушенные звуки выстрелов – короткие спецназовские очереди в два патрона. То есть было выпущено шесть пуль, пулемет по понятным причинам не стрелял.

Но выстрелы легко заглушались последующим лязганьем затворов. После чего те же наушники донесли до меня еще один выстрел, теперь одиночный. Он прозвучал тише, чем стреляют автоматы с глушителем, даже тише, чем выстрел из пневматической винтовки. Но я знал, какую убойную силу несет в себе этот выстрел.

– Вот это называется кого-то чебурахнуло! – сказал сержант Мослаков.

– Докладывай, что там? – потребовал я.

– То, что лежало и светилось, было, скорее всего, телом собаки или волка. Может быть, крупного шакала. Тело уложили поверх земляного бруствера.

Маскировка. Надежда на то, что горячее, оно будет светиться в прицеле. Мы выстрелим и успокоимся. На недоумков, психологи хреновы, рассчитывали. За зверем, видимо, окоп, в котором прятался бандитский снайпер. Винтовка была под трупом животного, в углублении бруствера. Скорее всего, снайпер сидел в окопе и постоянно в прицел не смотрел. Понимал, что при выстреле пуля может тело животного насквозь прошить. Сидел и шевелил трупом. Может, обзорность себе увеличивал, землю подкапывал или стволом раздвигал. А я думал, что это тело нас слышит и шевелится. Когда мы отстрелялись, снайпер поднялся к винтовке. В это время Занадворов выстрелил. Я видел, как что-то бесформенное полетело в сторону. Похоже, разбитая пулей голова снайпера.

– С таким раскладом получается, что они знают наше оружие, – сделал я вывод. – По крайней мере, знают, что мы имеем тепловизионные прицелы.

– И автоматы с глушителями, – добавил сержант Занадворов.

– То есть понимают, что их засада уничтожена, – высказал свое предположение сержант Мослаков.