Я сделал знак рукой солдату комендантской роты из наряда на КПП, именно комендантская рота у нас в отряде занимается охраной и дежурствами. Солдат раскрыл ворота, и мы спокойно и неторопливо выехали, никак не показывая, что готовы в любую секунду начать погоню.

До дороги Р-217 мы добрались в том же прогулочном темпе. Мой взвод простым и привычным для себя пешим ходом мог бы обогнать такую колонну. У нас у всех вырабатывается привычка передвигаться быстро. И потому в выходные, которые изредка случаются, жена с дочерью предпочитают совершать прогулки без меня. Все равно за мной угнаться не могут, а я не могу выровнять свое передвижение под их шаг.

Постоянно срываюсь в ускорение.

Жена однажды сказала мне:

– Теперь я понимаю, почему спецназ ГРУ никогда не ходит на парадах. За вами вся остальная армия угнаться не сможет.

Я, конечно, возразил:

– Спецназ ГРУ – это постоянно действующая составляющая армии. И мы не можем тратить время на парады и на подготовку к ним. Это просто нерентабельно. Мы лучше потратим время на боевую подготовку. А строевая нас не особенно волнует.

Вообще строевая подготовка во многих подразделениях спецназа ГРУ сводится к умению ходить строем.

Например, в столовую. Где-то, я слышал, строевой подготовке уделяется определенное время. Но у нас в бригаде, и особенно в батальоне, принято считать почти официально, что за годовой срок службы солдата можно научить или строевой или боевой подготовке – на выбор. Что мы выбираем – понятно… В бой строевым шагом взвод не поведешь. Солдат следует учить тихо и быстро ползать.

* * *Около главной дороги мы остановились, но ненадолго. Уже через минуту появились один за другим три «уазика» с гражданскими номерами.

Я безошибочно определил в головном ту машину, на которой иногда приезжал в наш городок майор Николаев, когда не желал ехать на своей «Волге». И опять не ошибся, потому что майор тут же вышел на связь:

– Геннадий Васильевич! Поезжай позади нас, пристраивайся в тыл нашей колонне.

Вообще-то я предполагал, что нас вперед запустят, как самую боеспособную единицу операции. Но у Николаева были, видимо, другие соображения. Собственные. И я вынужден был согласиться:

– Понял, товарищ майор. – Я нырнул в люк, быстро сменил шлем на имеющий внутреннюю связь и поставил задачу перед сержантом-мехводом.

И тут же вернул свой шлем, который был и легче, и больше защищал, и вообще стал уже привычным элементом одежды.

И уже по другой системе связи задал вопрос Николаю Николаевичу:

– Товарищ майор. У вас три машины. Что за люди в них?

– Тебя это с какой стати волнует? – Ответ старшего офицера был естественным, и я был заранее готов обосновать свой интерес."

"– Я подготовил своих людей к возможному и даже вероятному боестолкновению.