Мечеть эта, хоть и не откровенно ваххабитская, но есть слух о некотором экстремистском душке. Если татуировка была на руке полковника – нам что, эксгумацию тела прикажешь проводить? Оно должно уже начать гнить, и татуировка может стать нечитаемой. Кроме того, как объяснить в суде необходимость эксгумации? А без санкции суда у нас никто эксгумацию делать не решится. Это мусульманская республика, неприкосновенность могил здесь строго соблюдается.

– Но тогда и у генерала Рамазанова нет этой татуировки, – предположил я. – А если у него этой татуировки нет, то зачем тогда ему искать другие.

Он-то должен знать, что только все четыре татуировки покажут точные координаты.

– Умеешь ты, старлей, мыслить логически, умеешь… Я об этом не подумал. Но вот сейчас с ходу контраргумент выдать могу. Татуировка может быть сфотографирована. И генерал где-то держит такую фотографию.

– Вот в том, что он держит у себя бумажную фотографию, я сильно сомневаюсь, товарищ майор. Если только снимок на трубке… Или же в памяти домашнего компьютера… Значит, это можно вытащить, если хорошо поискать. Нужен толковый хакер.

У вашего ведомства такие наверняка есть. Если не найдется, майор Абдусалямов, думаю, сможет предложить своего, скорее всего из Москвы…

– Это мысль. Вернее, один из вариантов. – Николаев возбужденно встал, и я только сейчас заметил, что он очень высокий человек. Раньше казался мне просто высоким. А тут стал вдруг очень высоким. – Ты, Геннадий Васильевич, дождись майора Абдусалямова, а я пошел к себе в управление. Попробую уговорить начальство выделить мне хакера. Еще нужно будет узнать номер трубки генерала. Но это не самый сложный случай.

Найду…

Он вышел из кабинета, но далеко уйти не успел. Я и через дверь услышал, как Николай Николаевич с кем-то разговаривает в коридоре. С кем он мог там разговаривать кроме начальника штаба? И я опять оказался прав. И минуты не прошло, как майор Абдусалямов, как всегда, стремительно ворвался в кабинет, пробежал за свой стол и уже оттуда протянул мне руку.

– Давай…

– Что, товарищ майор? – не понял я.

– Самое модное в нашей действительности слово – «взятка». Но не переживай, я не взятку прошу. Рапорт я просил тебя написать…

Камал Мунасипович по природной своей вежливости не сказал, что он «приказал» написать рапорт, а произнес слово «просил».

Но я, как человек военный до глубины души, умудрился понять, что он от меня требует, вытащил из кожаного командирского планшета короткий рапорт о событиях в ущелье, где нам даже выстрела сделать было не в кого, и передал начальнику штаба.

Майор Абдусалямов начал читать. В отличие от старшего следователя полковника Джалилова, находил все буквы знакомыми и читал легко. Я ему не мешал.