После угона автобуса Гассан и его приспешники долго скрывались в горах, но наконец решили, что можно возвращаться. Их выследили недавно, проверив информацию осведомителей. За безымянным поселком установили скрытое наблюдение. Бандиты безвылазно торчали в своей хибаре, даже малую нужду справляли там, пользуясь ведрами. Жратву и питье приносили им сердобольные татарские женщины. Свежим воздухом криминальный квинтет дышал лишь по ночам, тогда же, под прикрытием темноты, опорожняли кишечники. Пробегутся трусцой до сортира, и обратно. Крысы, да и только. Грязные бешеные крысы.

* * *– Скоро? – спросил Таран у эсбэушника Дедюшко, лежавшего рядом.

Грузный и неповоротливый майор пыхтел, будто только что пробежал стометровку. Услышав шепот, он взглянул на часы, циферблат которых излучал в темноте зеленоватое сияние. Свет в окнах погас, а майор Дедюшко не спешил действовать. Судя по тому, как он потел, ему было попросту страшновато. Кабинетный работник, взявшийся руководить операцией, все сильнее раздражал Тарана.

– Подождем, – прошептал Дедюшко. – Куда спешить? Еще полчасика подождем.

– Чего? – возмутился Таран. – У моря погоды? Так она и без того замечательная.

– Р-разговорчики!"

"От дома, который занимал Гассадулин и его банда, спецназовцев отделяли три-четыре десятка метров, чахлые кусты и миниатюрные джунгли бурьяна. Последний дождь прошел здесь, наверное, во времена всемирного потопа. Листья пожухли, трава пожелтела и пахла пылью. Еще до Тарана доносился аромат термоядерного дезодоранта, которым обильно опрыскался Дедюшко, выезжая на задание. Аромат этот раздражал Тарана сильнее, чем зловоние близкой выгребной ямы и миазмы сортира, будка которого, сколоченная из неструганого горбыля, стояла слева, с подветренной стороны. Сочетание запахов гниющих нечистот и парфюмерии вызывало приступы тошноты.

Как и само присутствие трусоватого майора.

– Или вы подаете сигнал, – прошипел Таран, – или мы начинаем по моему приказу.

Дедюшко снова взглянул на циферблат, тяжело вздохнул и приготовился приподняться, чтобы сделать условную отмашку. Но неожиданно замер и прижал голову к земле. На бледную луну, висевшую в небе, наползла серебристая туча, очертания построек исчезли. В двух шагах не было видно ни зги. Из этой темноты до Тарана долетел скрип ржавых дверных петель. Какой-то человек вышел на порог хибары, прикурил сигарету и медленно, боясь оступиться в темноте, зашагал через двор к сортиру. Тропинка пролегала в трех метрах от того места, где залег Таран. Цикады оборвали свои трели. Дедюшко задержал дыхание.

Человек приближался, хрустя ракушками и камнями. Левой рукой Таран нащупал на ремне ножны, вытянул за рукоятку нож с обоюдоострым клинком. Правым кулаком уперся в землю.