На кой хрен сдались эти сны? Много тебе показывали в них приятного?

Глотнув из горлышка, Таран стал неспешно доставать из сумки остальное. Две бутылки водки, полуторалитровка воды, случайно завалявшийся пакетик сушеных кальмаров, распечатанный блок сигарет. Остатки пиршества.

Когда все это было аккуратнейшим образом разложено на пакете, Таран достал из сумки второй свитер и поддел его под куртку. Затем натянул на ноги дополнительную пару носков. Ночью в лесу будет холодновато, а разводить костер не хотелось. Таран видеть не мог пляшущих языков пламени. И зажигалка, как заколдованная, постоянно терялась в карманах."

"Обнаружив ее на пакете, Таран закурил и сделал два глотка из водочной бутылки.

– Жаль, что мы не умеем воскресать, сестрица Аленушка, – произнес он, морщась. – Не дано. Убивать и умирать – всегда пожалуйста, а воскресать – шиш. Обидно, сестренка, да?

Алена не ответила. Лес молчал…

Когда Таран прикончил первую бутылку, было уже совсем темно. Он потянулся за водой, но тут зазвонил телефон. Глянув на номер, Таран поднес мобильник к уху:

– Привет, Шестипалый.

– Ты почему не брал трубку? – спросил Шестипалый с угрозой.

– Вот, взял, – сказал Таран.

– Слинять с общаком решил? Говори прямо, не выкаблучивайся. Мне Грифон все про твои подвиги сообщил.

– Не все.

– Тогда, может, объяснишь?

Таран подробно объяснил. Услышав, как было дело, Шестипалый загнул многоэтажным матом.

– Ну, Грифон, ну, падла, – прохрипел он. – А я думаю, куда это он свалил из Курганска? Как днем отзвонился, так и пропал. Мобилы его помощников тоже не отвечают. Что, думаю, за дела? А оно вон как.

– Меня ищут, наверное, – предположил Таран.

– Найдут? – встревожился Шестипалый.

– Бывшего спецназовца? В лесу? Ночью? Не смеши меня.

– Так ты в лесу?

– Ага, – сказал Таран, откупоривая бутылку. – За меня не беспокойся. Завтра днем вернусь в свой город, дам знать.

– Почему не сегодня? – удивился Шестипалый. – Ночью-то оно надежнее.

– Отсыпаться буду, – соврал Таран. – Устал.

– Ладно, тебе виднее. Советовать что-нибудь такому асу совесть не позволяет. Ну ты и крут, братишка.

В голосе Шестипалого слышалось неподдельное уважение.

– Был у сестрицы Аленушки братишка Иванушка, – пробормотал Таран. – Жили они вместе счастливо, но недолго.

– Э, ты чего? Бредишь? Тебя ранили?

– Навылет. Но жизненно важные органы не задеты. – Таран хрипло рассмеялся. – Жить будет, а любить – никогда. Слыхал такой анекдот?

– Ты квасишь, что ли? – угрюмо спросил Шестипалый.

– Говорю же, за меня не беспокойся. Карточки с кодами у меня. Полный комплект. Все двадцать штук.

– Девятнадцать.

– Двадцать, Шестипалый. Я три раза пересчитывал.

– Девятнадцать, Таран. Одна твоя. Любая, на выбор.