Он продолжает покрывать жаркими поцелуями мои щеки, скулы, уголки губ, и когда Тимур прикусывает мой подбородок, я запрокидываю голову назад от наслаждения и больно бьюсь об край сцены.

— Когда ты так близко, я слабею перед тобой, — после этих слов Тимур опускается на колени. Теперь его лицо на уровне моего пупка. Он целует мой живот, заставляя кожу покрыться мурашками. Спускается ниже и ниже, пока не прикасается губами к краю моих трусиков. — Твоя власть надо мной увеличивается с каждым днем.

Его пальцы чуть оттягивают резинку кружевных трусов, и он стягивает тонкую ткань вниз.

Скомканные красные трусы повисают на моих коленях, а после и вовсе падают к ступням. Тимур наклоняется и вновь целует меня, только на этот раз в самом интимном месте. Мне хочется заплакать от удовольствия, и я зарываю пальцы в его жесткие волосы. Прямо сейчас этот холодный и бесчувственный мужчина стоит передо мной на коленях и шепчет о своих чувствах. Я хочу верить, что таким он был и будет только со мной. Что именно я обладаю над ним той властью, которая неизвестна никакой другой девушке.

— Ты мне нужен… Прямо сейчас… — не в силах больше терпеть, я касаюсь подушечками пальцем его лица.

Тимур поднимается и одним резким движением подбрасывает меня в воздух, заставляя обхватить ногами его талию. Он входит в меня сразу до предела, от чего я вскрикиваю и сгребаю пальцами его рубашку. Тело отчаянно ноет об облегчении, молит о том, чтобы Тимура во мне стало больше. Хочется просить его: дай, дай, дай. Тимур фиксирует мою шею ладонью, покрывая вдох, топит меня в бесконечной черноте его зрачков. Мир гаснет, когда он начинает двигаться. Влажный ноющий жар разливается по животу, скатывается горячими каплями по ноге.

Он двигается так быстро и грубо, не давая мне возможности свыкнуться. С ним всегда так: без страховки, до предела.

Его щетина на моей щеке, влажное касание языка и ожоги зубов — на подбородке, шее, губах. Его член до стука вдавливает меня в сцену, горячие пальцы вонзаются в кожу. Я вскрикиваю, мычу, закатываю глаза, кусаю губы до крови.

Внутри так натянуто, кажется, что достигнут физический предел. Я беззащитна и полностью обезоружена: дрожу, схожу с ума, задыхаюсь.

"

"В мои рваные финальные всхлипы вклинивается приглушенная брань Тимура: брызги его спермы попадают на бедро, обильно стекают по ноге.

Я закрываю глаза, продолжая прижиматься к нему всем телом. Низ живота продолжает пульсировать, колени непозволительно слабые.

— Тимур… — мой голос совсем охрип. Груди становится прохладно, и свободно: он отстраняется. — Почему ты уволил Рому?

От прежней жаркой теплоты в его взгляде не остается ни следа. Он сжимает губы, мышцы лица напрягаются и он опускает меня на ноги.