— Сфокусируйтесь, пожалуйста!

— А? — отзывается он растерянно."

"— Сосредоточьтесь, говорю, — прикусив губу, чтобы не заржать, осторожно поднимаюсь, стараясь не светить разными частями тела. Всё-таки рубашка — это не платье, хоть она и доходит мне до середины бедра.

Невероятно, но Богатырёв, по-моему, слегка смущается. Во всяком случае резко делает пару шагов назад и отводит глаза. Хотя, конечно, по-настоящему смущённым его даже представить невозможно.

— Мне придётся уехать домой, переодеться, — слегка развожу руками в сползающих ниже кончиков пальцев длинных рукавах. Блин, я в этой рубашке как Пьеро.

— Да. Да, конечно, — кивает мужчина. — Накинь сверху пиджак и пойдём.

— Куда? — спрашиваю растерянно.

— Закину тебя домой, а потом поедем на следственные действия. Времени как раз должно хватить, — он уже полностью сосредоточен, бросает взгляд на часы. — Надеюсь, тебе, чтобы привести себя в порядок, нужно не два часа?

— Нет, конечно… стойте, но… — я смотрю на него удивлённо, — вам же неудобно, то есть, зачем я буду вас…

— Ты хочешь ехать или нет? — Полкан поднимает брови.

— Да! — киваю тут же.

— Тогда к чему эти реверансы? — он пожимает плечами. — Если бы мне это было неудобно, я бы не предлагал. Идём! Только не забудь… собрать всю одежду, — кивает на лежащие на стуле юбку и рубашку. Сверху весь этот «натюрморт» гордо украшает кружево чулок.

Покраснев, подхватываю комок одежды, сворачиваю потуже, чтобы не светить.

— Извините, — отвожу глаза. — Я… надеюсь не будет никаких проблем…

— О каких проблемах ты говоришь? — Богатырёв складывает в папку какие бумаги со стола, но тут поднимает взгляд на меня.

— Что я вышла из вашего кабинета в таком виде, — лепечу, проклиная себя, что вообще завела этот разговор.

— Почему из-за этого могут возникнуть проблемы? — Полкан склоняет голову набок, смотрит с интересом.

— Ну, ваша… жена или… девушка, если узнает, может подумать…

— Я женат на своей работе, — отрезает мужчина, нахмурившись, — и не советую… — резко замолкает, прерывая сам себя.

Смотрю на него вопросительно, но он не продолжает, только кивает мне в сторону двери.

На выходе из кабинета Богатырёв останавливается возле подскочившей из-за своего стола Илоны. Секретарь улыбается было, но улыбка быстро сходит на нет. Что она там разглядела такое в его лице? Мне из-за спины ничерта не видно.

— Я не слышал, чтобы ты извинялась перед Алиной, — холодно говорит шеф.

— Но я же ничего… — девица давится вздохом и затыкается, а потом смиренно произносит: — Да, конечно, Полкан Игоревич, прошу прощения.

— Не у меня! — Богатырёв отходит в сторону.

— Алина, извини, пожалуйста, — голос у неё какой-то сдавленный. Или это зубы сжаты?

— Конечно, я понимаю, всякое случается, — киваю Илоне.