Но вы сами – почему понадобилось это загадочное исчезновение с имитированием самоубийства и воскрешение в качестве хозяйки борделя? Вы несколько спустились по социальной лестнице, не находите?

Лицо Виктории исказилось так, что Луиза невольно попятилась от двери. На нее смотрела сама ненависть.

– Вы с ума сошли? – прошипела мадам Феникс. – Вы решили, что я хотела этого? Да я любила его! Слышите? Элвин был единственным человеком на свете, которому я доверяла! Мы были созданы друг для друга. Я научила его всему, я изобретала схемы, чтобы заработать деньги! Я внушила Гастингсу мысль, что людьми можно управлять, если узнать их слабости. Все это я!

– И что же случилось? – шепотом спросила Луиза.

– Этот ублюдок решил, что он самый умный и что я ему больше не нужна! Думаю, убийство Фионы подстегнуло его, он почувствовал свою силу и власть. Убив один раз, он понял, как это легко, и уверился, что сможет сделать это снова. Я спала, когда он пришел ко мне и одурманил хлороформом. Я очнулась слишком поздно и не смогла бороться.

– Но вам удалось выжить!

– Мне в ту ночь сопутствовала удача. Я была в сознании, когда он бросил меня в воду. На мне была только ночная рубашка – ни тяжелых юбок, ни корсета. И я умею плавать. Из реки меня вытащил полоумный бродяга, который жил в лачуге неподалеку.

– И что же вы сделали?

– Я выжила, – сухо ответила Виктория. – Это я умею очень хорошо, миссис Брайс.

– Да, я вижу.

– Тот сумасшедший бедняга, который спас меня, решил, что я фея, и заботился обо мне как мог. Я пришла в себя и смогла выработать план.

– Но почему вы просто не пошли в полицию и не рассказали о случившемся?

– Не может быть, чтобы вы говорили это серьезно, миссис Брайс, – усмехнулась Виктория. – Вы же не так наивны. У меня не было никаких доказательств, что Элвин пытался меня убить. Власти всегда будут считать истеричкой и нервнобольной женщину, которая пытается выдвинуть обвинения против человека столь богатого и занимающего такое положение в обществе, как Элвин Гастингс.

Луиза обхватила себя за плечи, вспомнив угрозы лорда Гэвина и его уверенность в собственной безнаказанности. И если бы она тогда пошла в полицию, то ее тоже сочли бы истеричкой.

– Я вас понимаю, – сказала она.

– В лучшем случае они заперли бы меня в сумасшедший дом. Но, скорее всего, Элвин держал бы меня дома под замком, а через некоторое время предпринял еще одну попытку убить. Только подготовился бы получше.

– И вы скрывались.

– Да. И вынашивала планы мести.

– Странно, что вы сами не убили Гастингса.

– О, сколько раз я думала об этом! Но это было бы просто, слишком просто! Я хотела, чтобы он страдал, чтобы жарился на медленном огне! Чтобы видел, как все его планы рушатся, понимая, что катастрофа неизбежна, и ничего не мог сделать.