Или, может, она просто была не рада меня видеть. (Афина никак не могла забыть нашу маленькую размолвку во время Троянской войны.)

На середине склона я заметил Пещеру оракула, вход в которую закрывали плотные темно-красные занавеси. Незажженные факелы с обеих сторон от входа обычно указывали на то, что моей пророчицы, Рейчел Дэр, в пещере нет. Радоваться этому или печалиться, я еще не решил.

Рейчел – девушка умная, и это относится не только к тем моментам, когда она изрекает предсказания. Я рассчитывал проконсультироваться с ней насчет моих проблем. С другой стороны, поскольку ее пророческие способности, по-видимому, перестали работать (отчасти и по моей вине), возможно, Рейчел и не захотела бы меня видеть.

Она ожидала бы ответов от своего Большого Босса, а их у меня, изобретателя менсплейнинга[5] и главного специалиста по его практическому применению, не было.

Сон с горящим автобусом по-прежнему не давал покоя: симпатичная женщина с короной на голове, требующая, чтобы я нашел ворота, безобразный мужчина в лиловом костюме, угрожающий сжечь Оракула.

Что ж, пещера – вот она. Я не вполне понимал, почему женщине с короной так нужно найти ее и почему тот урод в лиловом так хочет сжечь «ворота», которые, по сути, всего лишь пурпурные занавески.

"

"Разве что сон имеет отношение не к Дельфийскому оракулу, а к чему-то другому…

Я потер виски, снова пытаясь погрузиться в мое огромное озеро знаний, сократившееся теперь до жалкой лужицы. А в лужице многого не выловишь.

На крыльце Большого дома нас поджидал темноволосый молодой человек в вытертых черных джинсах, футболке с изображением «Рамоунс»[6] (бонусный балл за музыкальный вкус) и черной кожаной куртке-бомбер.

На боку у него висел железный стигийский меч.

– Я тебя помню. Николос, сын Аида?

– Нико ди Анджело. – Он изучающе оглядел меня пронзительными и бесцветными, как битое стекло, глазами. – Значит, это правда. Ты полностью смертный. И вокруг тебя аура смерти. Густая аура. Вероятность смерти очень велика.

– Звучит как прогноз погоды, – фыркнула Мэг.

Мне его предсказание забавным не показалось. Оказавшись лицом к лицу с сыном Аида, я невольно подумал о всех тех смертных, которых отправили в Подземный мир мои отравленные стрелы. Мне всегда представлялось забавой очищать мир от скверны, справедливо наказывая тех, кто заслужил кары за свои злодеяния.

Теперь я начал понимать ужас в глазах моих жертв. Я не хотел, чтобы надо мной висела аура смерти. И определенно не хотел оказаться в роли подсудимого перед отцом Нико ди Анджело.

Уилл положил руку на плечо Нико.

– Нам нужно будет еще раз поговорить о твоих манерах общения с людьми.

– Да я всего лишь констатирую очевидное. Если это Аполлон, и если он умрет, не поздоровится всем нам.

Уилл повернулся ко мне.