— Ты пришел… папа?

— Конечно пришел, — отвечает Тимур, поднимая его на руки, — ведь я обещал.

Он поворачивается ко мне, и я уже не сдерживаюсь. Вешаюсь на шею, прижавшись лбом к его щеке.

— Привет…

— Привет, Полинка, — он свободной рукой обнимает меня за талию, и когда нас зовут в кабинет, мне даже жалко становится, что доктор пришел так рано.

Из клиники мы выходим вместе, но дальше расходимся по разным парковкам — Тимур даже здесь не хочет рисковать. Мы попрощались еще внутри, и мне хочется плакать от того, каким снова становится лицо Тимура — безжизненным и холодным.

— Я их ненавижу, — успеваю шепнуть ему на ухо.

— Кого, Полечка?

— Тех, кому ты мешаешь.

Тимур целует меня в висок и говорит, глядя в глаза:

— Это будет недолго, Поля. Мои парни роют землю, так что скоро все закончится.

Мы садимся в машину. Бодька выворачивает шею, следя за Тимуром, а я, наоборот, не смотрю. Смотреть больнее.

Водитель заводит двигатель, но тот внезапно глохнет.

— Черт, да что с такое? — он озадаченно рассматривает приборную панель, как тут с заднего сиденья раздается голос сына:

— Мам, а почему папа сюда бежит?

Мы с водителем оборачиваемся. Охранник, сидевший рядом с Богданом, выскакивает из салона и распахивает передо мной дверь.

— Выходите! Выходите из машины! — кричит Тимур и машет руками."

"Вместе с ним бежит его охрана. Они подлетают к автомобилю, Тимур рывком открывает дверь и выхватывает Богдана из детского кресла. Одновременно охранники вытягивают из машины меня.

— Бежим, быстрее, — кричит Костя, начальник охраны.

Только сейчас я замечаю, что стрела крана, до этого неподвижно нависавшая над стройкой, пришла в движение.

— Быстрее, — повторяет Костя, подгоняя нас.

Я бегу, при этом попеременно оглядываясь. И когда вижу, как словно в замедленной съемке со стрелы крана на нашу машину срывается бетонная плита, застываю в ужасе, не в силах сдвинуться с места.

Глава 29

Он чуть не поседел, пока бежал к машине. Все казалось, что не успеет, что эта гребаная плита рухнет раньше, чем он добежит и достанет из автомобиля Полину с Богданом.

Что с ним будет, если они окажутся под той плитой, Тимур не думал, было не до того. Зато потом с леденящим ужасом осознал ночью, когда остался один в апартаментах отеля.

Спился бы, наверное. Или умер с горя. Даже Соня бы не вытащила, Тимур это хорошо понимал. Он никому не мог о таком сказать, но слишком много места в его сердце занимали эта высокая худенькая девушка и ее трогательный нескладный мальчик.

Тимур не стал меньше любить дочь, просто теперь ему было с чем сравнивать. Он не представлял, что снова окажется один, а ведь до них он и был один, пусть дочка и занимала все его свободное время.

Сейчас у него есть семья, настоящая. И у него есть Полина.