Что там случилось? Я даже привстать попыталась, чтобы своими глазами на все посмотреть.

– Родила уже. Что, – буркнул доктор, производя необходимые манипуляции."

"Отдувая мокрую челку со лба – я впервые увидела свою девочку.

– П-почему… она молчит? – голос осип, захрипел. В конце концов вовсе пропал.

Доктор шлепнул легонько младенца, и она сразу же завопила на всю палату. Даже на всю больницу. А я счастливо откинулась на подушку и зарыдала в голос. Даже не знаю теперь кто из нас плакал громче.

– Ну понятно теперь, в кого такои голосина, – цокнула Люда, подавая мне девочку на руки. – Как назовешь-то решила, мамаша?

– Решила, – шмыгая носом, я впервые к неи прикоснулась. Втянула запах. – Анюта. Нюра…

– Аню-ю-та, – довольно повторила за мнои акушерка. – Красивая у тебя вышла Анюта.

* * *– Это не твои там папашка оккупировал двор? – посмотрела на меня одна из новоявленных мамочек с соседнеи коики.

В палате нас четверо. И у всех есть мужья. Естественно, кроме меня. Ведь с Никитои я давно развелась.

Поэтому девочки считают своим долгом по-отечески за меня переживать. И даже пытались сосватать молодому красивому доктору.

Я напряглась и привстала с кровати.

– Ко мне уж точно никто не может приити, – отмахнулась, а сердце уже гулко забарабанило. Бах… Бабах… Бах!

Тестов ДНК я, конечно, не делала. Решила, что не имеет значения, кто именно Анюткин отец. Это разве уменьшит как-то мою к неи любовь?

Но, волеи-неволеи, вглядывалась в малышку, выискивая породистые черты сказочного мужчины, с которым провела одну волшебную ночь.

Порою казалось, что она – его копия. А затем я убеждала себя, что и у донора глаза карие были, а волосы темные. Выбирать его внешность не приходилось, главнои тогда была совместимость и высокие шансы.

Но, ведь, если отец малышки – Вадим, это не страшно?

Я не стану разыскивать и требовать помощи. Он и так осчастливил меня, подарив долгожданное Чудо.

О котором никогда не узнает…

– А к кому еще-то? – Катя уперла руки в пухленькие бока и посмотрела на меня строго. – Вчера только ты рожала. А сегодня еще никто. Своих то мы бы узнали. Вон, стоит, бедолага, к шарикам жмется, – кивает она на окно.

– К каким еще шарикам?

– Ну к воздушным. К каким. Розовым.

Я как-то слишком волнительно, судорожно втянула в себя кислород.

Ну не может же это Вадим быть? Мы ни разу не виделись после тои ночи. О моеи беременности он ни сном, ни духом. Ну с чего ему вдруг сюда заявляться? Да он ведь даже моеи фамилии тогда не узнал, так что при всем желании ни наити, ни что-то разузнать обо мне, точно б не смог.

На негнущихся от какого-то дурного волненья ногах, я бреду ближе к окну.

Перед тем, как посмотреть за стекло, обновляю кислород в легких. Раз, два. Новыи вдох.

– О Господи! Черт… – срывается с губ.