Надо перевести дыхание, успокоиться.

И сходить в душ.

Обматываюсь одеялом и аккуратно, почти беззвучно выхожу из его комнаты. Добираюсь до своей спальни и направляюсь в свою ванную. Не смогу мыться его гелем для душа. Его запах и так стоит в ноздрях, хотя его нет рядом.

Скидываю одеяло на свою кровать.

Оказавшись в ванной перед большим зеркалом, рассматриваю невольно своё тело. Губы чуть припухли, грудь… Соски словно горят, пребывая в возбуждённом состоянии. Ниже боюсь даже смотреть. На внутренней части бёдер кровь. Как и между ног.

Отвратительно…

Прикрываю глаза и лезу в душ.

Купаюсь, смывая кровь и прикосновения Громова со своего тела. Перекрываю его запах своим гелем для душа. И с облегчением выдыхаю.

Блин.

Сжимаю пальцы в кулаки, врезаясь ногтями в нежную плоть.

Что я наделала? Нужно было сказать чёткое «нет». Воспротивиться. А вместо этого… совершила ошибку. Почувствовала такое наслаждение, которое не испытывала никогда в жизни…

Я не жалею… Просто сомневаюсь.

Не знаю, как себя вести.

Он – друг моих родителей.

А мы… так поступили.

Мотаю головой, и капли от мокрых волос летят во все стороны. Уже прохладные, попадающие на грудь.

И твёрдые соски отзываются на прохладу. Прямо как на вчерашние касания Эмина.

Да твою мать!

Зло вылезаю из ванной, одеваюсь. Надеваю трусы, решив, что больше никогда не сниму их в этом доме. Буду купаться в них! Но ни за что не останусь без!

Посматриваю на свою домашнюю одежду из розовых шортиков и майки. И уже сомневаюсь, чтобы это надеть. Да мне просто нечего! Почему я вообще должна страдать из-за того, что он член в штанах держать не может?

Просовываю ноги в шорты, накидываю майку. Сушу волосы полотенцем и выхожу из комнаты.

Останавливаюсь у тумбочки, беру любимое масло. Натираюсь, всё ещё чувствуя на себе ЕГО запах.

Массирую шею и буквально на секунду теряюсь, вспоминая, как он держал меня за неё, чуть придушив.

Знаю, что играть с ним нельзя, но…

Не понимаю, что со мной."

"За спиной внезапно раздаётся щелчок, и я вздрагиваю. Поднимаю взгляд в зеркало и натыкаюсь на фигуру Громова. Конечно, он проснулся раньше. Искупался, судя по свежему виду. Уже куда-то съездил.

И теперь грозной походкой идёт в мою сторону.

От нервов поворачиваюсь к нему, боясь стоять спиной.

И быстро, уверенно выпаливаю:

– Мне надо полчаса, чтобы высушить волосы, и мы можем ехать в клуб.

Я помню, что мой срок заканчивается.

Эмин ничего не говорит. Подходит ко мне, вновь окутывая своим терпким, приятным ароматом. Я не знаю, чем он пахнет. Несколько раз пыталась прочитать этикетку на его одеколоне. Но там настолько мелкий шрифт…

Сглатываю, когда его ладонь поднимается. В руках у него коробочка с каким-то лекарством.

– Пей, – летит требовательно и сухо.

Я хмурюсь, но принимаю её из рук.