Чего же делать теперь?

Посматриваю на мужчину. У него ни полотенца, ничего.

И как мне дойти до раздевалки, чтобы никто и ничего не увидел? Крабиком вместе с мужчиной?

Он явно меня не поймёт.

Мне только один человек может помочь. Всегда помогал и тут тоже…

Выглядываю из-за плеча мужчины. Ищу Эмина взглядом. И не знаю, радоваться ли, что я нашла его… Поскольку убивающий взгляд, направленный в нашу сторону, не говорит ни о чём хорошем.

Глава 33

Открываю рот, чтобы наконец-то высказаться. Но мужчина, словно имея глаза на затылке, стоя ко мне спиной, грубо обрубает все мои попытки объясниться:

– Заткнись.

Очень жёстко и неприятно. Я понимаю, что он злится, но… Мог бы выслушать мои извинения. Хотя я считаю, что ни в чём не виновата. Это он сразу лезет драться.

Ударил своего друга, увидев нас со стороны. А он мне помогал! От толпы закрывал!

Но я ж ничего сказать толком не успела!

Застыла, когда Громов встал со своего места, ринулся к нам. Видимо, со стороны это выглядело так, словно мы обжимались… Может быть. Но я и пикнуть не смогла, когда он подлетел к нам, опустил ладонь на плечо Дамира и дал тому в челюсть со словами:

– Я же сказал к ней не подходить!

Вот так наше приключение в бассейне закончилось…

Громов, увидев мои порванные трусы, выдернул у какой-то мимо проходящей девушки полотенце, кинул мне.

А мне что? Молча убежала, оделась и пошла в машину, как на плаху. Только хотела заговорить – сразу же была осажена. И каждый раз, когда начинала эту тему – шла нахрен.

Решила поговорить с ним дома.

И вот на пороге его двухэтажной квартиры решаюсь.

– Не заткнусь, – дерзко выпаливаю. Что это за доминантские замашки? Я с узурпатором живу или с опекуном?

Отправляю свою сумку на вешалку.

И зря.

Пятерня мужчины не сильно, но грубо обхватывает шею. Я сглатываю, боясь шевельнуться. В порыве, сделав один шаг, он быстро приструнил меня.

Но он же не задушит меня?

По беснующимся глазам вижу, что может…

– Яр-ра, – рычит, – я рад, что у тебя отсутствует инстинкт самосохранения. Но советую тебе не вылезать из комнаты несколько дней. А если и вылезешь, то с одной целью – сделать мне минет.

От его слов глаза округляются.

Что он сказал?

Мне показалось, или…

– А я-то что? Это ты виноват, – нахожу в голове только эти слова.

– Я? – смыкает пальцы ещё сильнее. – Я чётко сказал: не заигрывать с моими друзьями. Я только что из-за тебя другу в бубен дал.

– Вот именно! Ты! Надо сначала разбираться! А ты врубил папочку-опекуна! Я девочка взрослая, с кем хочу, с тем и зажимаюсь у стенки!

Он неожиданно наклоняется. Сильно, выталкивая недостающий кислород. Обжигает горячим дыханием мои губы. И приоткрывает свои, чеканя каждое слово:

– Что. Ты.