Тело колотит мелкой дрожью, а из глаз снова вырываются слёзы. Я так много плакала только тогда, когда умерли родители. И снова. Думала, что никогда в жизни так больше не буду рыдать.

Оказалось, что нет.

Возвращаюсь домой в ещё худшем состоянии. Добряк таксист дал мне салфетки, и я высморкалась. На улице подышала свежим воздухом, немного сняла красноту.

Нужно ехать в клуб, но сначала переоденусь. Если приеду в юбке на работу, Эмин не погладит меня по головке. А вот по попе – да. Пока он не видит – одеваюсь как хочу.

Захожу в квартиру, разуваюсь. Поднимаюсь в свою комнату, открываю дверь.

И подпрыгиваю на месте, перестав чувствовать сердцебиение.

В моей комнате стоит человек.

Тревога мощным сигналом кричит в голове.

Но я быстро успокаиваюсь.

Выдыхаю, когда вижу знакомый профиль.

Громов? Что он забыл в моей комнате? И с фотографией моей мамы в руках?

Он ещё смотрит так… Странно. Пристально. По-особому. Никогда такой взгляд не видела. Тоска вперемешку с…

Лёгкие сдавливает, а в солнечном сплетении закручивается узел обиды, ревности и одновременно шока.

Не смотрят так на друзей.

Не так!

– Ты был влюблён в неё? – вдруг выпаливаю, видя это выражение лица впервые.

Беспристрастное, но в то же время полное боли.

Спокойно поднимает голову, врезаясь в меня испепеляющим взглядом.

– Где ты была?

Глава 50

– Ты… – не верю в то, что вижу. В голове складывается паззл, и на место встаёт последняя деталь, – её любил.

Говорю уже с утверждением.

И теперь понимаю, почему он себя так ведёт. Я наверняка понравилась ему из-за схожести с мамой. Ещё тогда, у клуба. Доходит до моего воспалённого мозга сейчас.

Громов не спит со всеми подряд.

У него есть одна чёткая любовница. Узнала это от той крали, что приходила сюда. Я ещё долго думала, почему тогда, у клуба, он сказал засунуть меня в машину. Это было по-варварски, странно.

И сказал мне отрабатывать не просто так. Зачем? Он брезглив до мозга костей. А со мной вдруг изменился? Да-да, из-за первой встречной девчонки!

А потом я видела в его глазах… неверие.

Он не мог поверить, что под ним лежала я. Копия мамы.

И наш секс… Он никогда не смотрит мне в глаза. Неужели стыдно перед ней? Или что?

Господи, от этого разрывается сердце.

Всё это было только потому… что я жутко похожа на мать. Но не потому, что я – это я. Со своим характером, со своим стилем, стержнем. Он не видит всего этого.

Обидно до жути. Хочется расплакаться, но я не сделаю этого перед ним. Пытаюсь совладать со слезами и перестать чувствовать сосущую боль в районе сердца.

– Херни не неси, – чеканит, откидывая рамку на кровать. – И прими таблетку от температуры. Она у тебя, судя по мозгам, за сорок скачет. Или нет?

Он прищуривается, о чём-то думая.